А я дура пятая! - Екатерина Вильмонт

Наконец я ощутила усталость и повалилась спать.

И чего я вчера так распсиховалась, перевозбудилась? Придет в гости старый друг, которому захотелось просто вспомнить, нет, не молодость, мы еще оба достаточно молоды, а юность, дружбу, не отягощенную ничем, никакими обязательствами, сексом, взаимными обидами… Только и всего! А «Би май лав» просто чудесная песня, и ничего все это не значит. Я полезла в холодильник, желе прекрасно застыло.

Интересно, Ильяс явится с цветами? Кстати, самые первые цветы в моей жизни мне подарил именно Ильяс. Он вдруг заявился ко мне с охапкой сирени!

– С чего это? – страшно смутилась я.

– Да ни с чего! Просто ночевал у друга на даче, вот и наломал сирени… Ты что, недовольна? – засмеялся он.

– Нет, я довольна, конечно, довольна, спасибо тебе! Она так пахнет!

А когда мы с Лёней еще жили в моей однушке, Ильяс приехал на несколько дней в Москву и я их познакомила, Лёня все не мог поверить, что у меня ничего с Ильясом не было… Жутко ревновал!

– Да что за чепуха, – сердилась я, – Ильяс просто очень хороший парень, он мне как старший брат… Он здорово талантливый, у него дивный голос, и все!

– Да, это видно, что парень талантлив! И глаза у него хорошие, добрые… Поклянись, что у тебя ничего с ним не было!

– Клянусь чем хочешь!

– И моим здоровьем поклянешься?

– Клянусь! Хоть ты и дурак!

А месяца за два до смерти он вдруг сказал:

– Марфуша, ты после моей смерти выходи замуж! За того татарского парня с добрыми глазами!

Как я тогда рассердилась, как кричала на него!

– Да замолчи ты, старый дурак! Вот взял моду говорить о смерти! Черт знает что! Я даже слушать не желаю! За что ты меня так мучаешь? Что я тебе плохого сделала?

– Ничего! Совершенно ничего плохого, все только самое хорошее, моя маленькая Марфуша! Вероятно, я просто не могу смириться с такой разницей в возрасте… Боюсь потерять тебя, остаться без тебя…

– Имей в виду, ты вполне можешь остаться без меня, если не прекратишь эти разговоры о смерти! Тебя подробно обследовали в европейской клинике и сказали, что для своей профессии и своего возраста ты на редкость здоровый тип, а если это просто кокетство, значит, я ошиблась, и ты непроходимый дурак!

– Если бы ты знала, как я люблю смотреть на тебя, когда ты сердишься! Просто прелесть! Ну, не злись, иди ко мне! Я больше не буду!

И действительно, больше он о смерти не заговаривал. Просто через два месяца умер…

Нет, сейчас не время воспоминаний, надо подумать, что надеть. Я открыла шкаф. Обед для двоих, дома. Надо одеться совсем скромно, чтобы он не подумал, что я намерена как-то его завлекать. И я надела джинсы и бирюзовую рубашку навыпуск. Ой, надо бы освежить лак на ногтях!

К половине второго я была уже готова. И совершенно не волновалась. Зазвонил мобильник.

– Алло!

– Карина Георгиевна, это Ключников!

– О, Феликс! Как здоровье вашей мамы?

– Спасибо, на сей раз все обошлось, хотя перепуг был нешуточный. Карина Георгиевна, мама просила передать вам привет.

– Благодарю.

– И кроме привета я должен все-таки передать вам тот альбом…

– Да-да, конечно.

– Может, встретимся сегодня, выходной все-таки…

– Увы, сегодня не получится.

– Карина Георгиевна, дело в том, что я вынужден буду опять уехать, у меня процесс в Саратове. Это может затянуться. Может, просто пересечемся где-то…

– Пожалуй! Я скорее всего освобожусь часов в пять…

– Отлично! Если позволите, я бы заехал к вам буквально на пять минут. Я сегодня уезжаю…

– Хорошо. Записывайте адрес.

– Я появлюсь от половины шестого до шести. В этом промежутке.

– Очень хорошо!

* * *

Мне вовсе не улыбалось опять погружаться в прошлое, смотреть альбом… Но в конце концов, кто меня заставляет смотреть его немедленно? Отправлю его на антресоли к Лёниным дневникам… О, сколько гневных тирад услышала бы я, если б кто-то прочел мои мысли… Сегодня, конечно, у меня все равно будет встреча с прошлым, но с живым… И еще у этого прошлого такой волшебный голос… Би май лав! Ну надо же!

Ровно в два часа раздался звонок в дверь. Я кинула взгляд в зеркало. Порядок! И побежала открывать.

На пороге стоял Ильяс и смущенно улыбался. В руках он держал… огромный арбуз!

– Привет, подруга! Ты не разлюбила арбузы?

– Да что ты, Илечка! Заходи!

– Куда его положить, тяжеленный, зараза!

– Идем на кухню!

– Обувь снимать по-прежнему не надо?

– Конечно! Вот, сгружай его сюда!

– Ох! Ну, дай я тебя обниму на радостях! Подружка моя дорогая!

И он сгреб меня в охапку. Я чмокнула его в щеку!

– А как вкусно у тебя пахнет!

– Я сегодня приготовила все твое любимое.

– А ты помнишь, что я любил?

– Но ты же помнишь, что я любила арбуз. Да, и спасибо за вчерашний концерт! Это было просто… просто волшебно!

– Да? А я недоволен…

– Но успех же был бешеный!

– У меня свои критерии… А как я обрадовался, когда ты мне поднесла цветы! Знаешь, я взял их с собой в отель! Обычно я оставляю цветы, раздариваю… Совершенно не выношу, когда в доме такая масса цветов. У меня начинается аллергия…

– Погоди, а почему в отель?

– А куда же?

– Но у тебя же есть в Москве квартира?

– Да нет, мама переехала ко мне, а свою квартиру решила сдать… И потом в отеле мне удобно. А ты чудесно выглядишь, Каришка! Просто прелесть!

– Спасибо! Тебя как звезду мировой оперы не оскорбит, если я буду кормить тебя на кухне, а?

– Ну, как звезду оскорбило бы, но я-то пришел к тебе не как звезда оперы, а просто как старый дружбан Иличка, так что именно на кухне я и мечтал с тобой посидеть!

– Ох, хорошо! Я ужасно тебе рада!

– А можно я задам бестактный вопрос?

– Ну попробуй!

– Ты мне по телефону сказала, что рассталась с тем мужиком…

– Да. И между прочим, из-за тебя! – засмеялась я.

– Из-за меня? Он что, приревновал?

– Ну не то чтобы приревновал, но решил, что я эдакая светская штучка… А я угадала эту его мысль и первая послала его…

– Он был дурак?

– Да вроде нет… Мне что-то померещилось… Да бог с ним! Вот, бульон с твоим любимым пирогом!