Наваждение, или Мой чужой мужчина - Адалин Черно

Я киваю на ее предостережение и приобнимаю ее за плечи. Попрощавшись, покидаю дом и направляюсь к машине, сажусь за руль, завожу мотор и таки еду к маме. В прошлый раз я пообещала ей, что обязательно все расскажу, а сейчас не знаю, что говорить. Что я влюбилась в мужчину, которого едва знаю? Что ухаживала за ним, пока нужно было, подарила всю себя, а после он просто ушел и оставил только записку и крохотную надежду?

Слезы снова подбираются к глазам, но я упорно моргаю и смахиваю их с век. Выезжаю на трассу, прибавляю скорости и мчусь к маме, которой заранее позвонила и сказала, что скоро буду. Главное, не плакать, улыбаться и не выглядеть расстроенной.

Мама встречает меня у порога, тут же обнимает, забирает из рук сумки и тащит на кухню, откуда доносится запах еды. Я не голодна, но решаю не расстраивать маму: сажусь с ней за стол и упорно ем. Сначала салат, потом мясо, а в конце мама откупоривает бутылку вина и мы вместе ее распиваем.                                                                          

Не знаю, как мама уловила мое настроение, но я благодарна ей за поддержку.

— Может, расскажешь, что случилось, Женечка?

— Мам, — я мотаю головой, потому что банально не знаю, что рассказывать.

Нечего. С мужем я развелась, и пусть он был уродом, но это не меняет того факта, что ради него я не была готова бросить работу и стать домохозяйкой, а ради Вадима…

Я даже не думала, когда просила увольнение. Решение приняла сразу, как баба Таша приехала ко мне, а через три дня уже была рядом с Вадимом.

— Тебя обидел кто? И где ты была все время, Женя? Я волнуюсь.

— Все в порядке, мам. Я расскажу, но чуть позже. Извини, я пойду спать, — виновато говорю я и встаю, чтобы уйти к себе в комнату.                                    

— Женечка, прости, давай еще посидим. Я не буду спрашивать.

— Прости, мам, я устала…                                                                          

Чувствую себя виноватой, потому что мама, как никто другой, желает мне только добра. Но увы, даже сейчас я не могу рассказать ей, потому что боюсь ее осуждения и того, что она не поймет меня. Да что там. Я и сама себя не понимаю.                                    

Ночь проходит бессонно: я подолгу кручусь в кровати и пытаюсь найти удобное положение, когда, наконец, понимаю, что все же не могу уснуть. Выхожу на балкон и вдыхаю ночной воздух. В воспоминаниях появляются моменты, проведенные с Вадимом: первые шаги без головокружения и боли, первые занятия, секс… за два месяца, что мы провели вместе, я привыкла к нему настолько, что сейчас внутри только пустота. 

Я даже дышу прерывисто и тихо-тихо, будто Вадим может подкрасться сзади, обнять и сказать, что все в порядке и он рядом. Конечно же, это не так, но я все равно продолжаю едва дышать и прислушиваться. На улице тихо, а в душе ураган. Я хочу плакать, но не могу. Наверное, выплакала все слезы еще в кровати. Единственное, что я знаю: мне нужно отвлечься. Окунуться в работу и забыть. Именно поэтому, едва наступает утро, я звоню начальнику и говорю, что согласна на проект.

Ближе к обеду перезванивает заказчик и называет адрес, по которому я должна приехать. Я собираюсь, прощаюсь с мамой, которая смотрит на меня грустным взглядом, обещаю ей звонить и что со мной все будет в порядке. Выхожу из дома и иду к арендованной машине, чтобы вернуть ее обратно, когда слышу, как меня окликают:

— Женя…                                                                         

Я поворачиваюсь и смотрю на Олю, которая неожиданно смотрится не так, как прежде. На ней нет брендовой одежды, в руках сумка, купленная на рынке, под глазами — темные круги, а на лице — оскал.                                                                         

— Оля. Что ты здесь делаешь? — спрашиваю, потому что знаю, что подруга предпочитает Москву и уж никак не глубинку.                                                                         

— Да вот… замуж типа вышла, — язвит она и продолжает. — Все, сука, из-за тебя.