Наваждение, или Мой чужой мужчина - Адалин Черно

Женя

Он изменился: на нем черные классические брюки, белая рубашка с закатанными до локтей рукавами и лакированные туфли с круглым носком. Я замечаю это, пока Вадим ходит туда-сюда по комнате и что-то высматривает в телефоне. После он поворачивается ко мне и я тут же закрываю глаза. Я не готова пока с ним разговаривать, не готова встретиться лицом к лицу.

Он снова вышагивает, а я уже не решаюсь приоткрыть веки и посмотреть, смотрит он в мою сторону или нет. Я стараюсь дышать равномерно, но не получается. Его близость нервирует меня: я чувствую запах его парфюма и не могу понять, что мне кажется незнакомым. Через минуту, когда я таки решаю открыть глаза снова, моментально понимаю, что именно меня настораживало.

Вадим смотрит на меня в упор, прожигает своим колючим взглядом и проворачивает телефон в руке.

— Не думал, что ты трусиха, Женя, — спокойно говорит он.

— Не думала, что ты мудак, Вадим, — не остаюсь в долгу я и встаю с постели.

Ох, это была плохая идея, потому что едва я сажусь на свою подкачанную пятую точку, как к горлу подступает тошнота, а голова начинает кружиться. Причем с такой скоростью, что мне кажется, Вадим вращается вокруг меня.

Несмотря на плохое самочувствие, я таки подтягиваю свое тело к краю кровати и спускаю ноги на пол. Честно, я не чувствую в себе сил, чтобы встать, поэтому просто остаюсь сидеть. Сидеть и смотреть на Вадима, который удивленно смотрит на меня.

— Ты что здесь делаешь? — внезапно спрашивает он.

— Проект дома рисую, — спокойно отвечаю. — Меня наняли месяц назад. Предупредили, что здесь поживет знакомый, но честно, знала бы, что будешь ты, ни за что бы не согласилась.

Вадим удивленно изгибает левую бровь и смотрит на меня так, будто я соринка в его глазу.

— Ты когда стала такой стервой? — интересуется мужчина, на что я только усмехаюсь.

— Сразу, как только поняла, что теперь свободна, — я, наконец, прихожу в себя.

Меня больше не тошнит с такой силой, будто я вулкан и готова извергать лаву, да и головокружение, кажется, прошло. Это все печень, я уверена, не зря же я ее терпеть не могу с самого детства. Я встаю с кровати, поправляю постель и, даже не поинтересовавшись, как я попала в чужую постель, прохожу мимо Вадима и выхожу в коридор. Захожу на кухню, наливаю себе воды и слышу за спиной:

— Же-ня, — вот оно, еще одно изменение: произношение моего имени по слогам.

— Слушаю, — безучастно говорю я.

— Ты должна уехать, — с ноткой уверенности говорит Вадим.

— Прости, — мотаю головой. — Я… что? Должна уехать?

Я даже улыбаюсь, потому что точно знаю, что Сергей будет против моего отъезда, да и я… наверное, раньше я бы с радостью собрала вещи и свалила, едва его фигура возникла бы на пороге, но те времена давно прошли. Сейчас у меня нет такого желания, к тому же проект получается действительно профессиональным. Лучшим, что я делала в последнее время.

— Именно, Же-ня, — снова он так говорит.

Растягивает мое имя, разделяя его по слогам. Непривычно.

— У меня проект, — напоминаю ему на всякий случае. — Это моя работа. Здесь двухэтажный дом. Думаю, мы даже не будем пересекаться.

Я пожимаю плечами и отворачиваюсь, заглядываю в холодильник, открываю дверь, наклоняюсь, чтобы достать тарелку с приготовленной едой и, когда закрываю холодильник, натыкаюсь взглядом на Вадима. Он зло смотрит на меня и тяжело дышит.

— Ты. Уедешь. Отсюда, — ставит мне ультиматум ровным голосом.

— Нет.

Я достаю еду, закидываю ее в микроволновку, чтобы подогреть и опираюсь руками о столешницу.

— Я заплачу тебе денег. Столько, сколько предложил Сергей.

Я изгибаю одну бровь от удивления. Я ожидала чего угодно, но точно не того, что слышу. Он собирается заплатить мне, чтобы я бросила работу?

— Не в деньгах дело, Вадим. Мне нравится проект и то, каким он получается, так что.

— Женя! — Вадим больше не разделяет мое имя на слоги, чуть повышает голос и зло смотрит в мою сторону. — Здесь может быть небезопасно!

— А твой друг знает, что ты подвергаешь его дом опасности? Да и его самого, вероятно.

— Хватит ломать комедию, Женя. Ты уедешь отсюда сегодня же.

Сказав это, Вадим быстро достает из кармана телефон и что-то нажимает в нем. Я держусь из последних сил, чтобы не броситься в комнату и не набрать Сергея Владленовича, сказав ему, что его гость — напыщенный индюк, решивший, что он вправе вертеть человеческими жизнями так, как ему того пожелается.