Когда мы встретимся вновь - Елена Лабрус

Что-то такое было в лице Майка, что страшно было его даже окликнуть.

Эрика молча наблюдала как он переходит от фотографии к фотографии, как закрыл рукой рот, потом схватился за голову, а потом потянул ворот тонкого свитера, словно он его душил.

— Майк, всё в порядке? — не выдержала она.

Он повернулся, показывая на ёлку, но покачал головой, словно не мог говорить, сглотнул, но так ничего вразумительного и не сказал.

— Это дети придумали повесить фотографии, — натянуто улыбнулась Эрика, собирая разбросанный целлофан. — Знаю, выглядит странно. Но они же дети.

— А это кто? — Майк словно не находил слов.

— Глафира, расскажи Майку, — подтолкнула она дочь к ёлке, а сама пошла выкинуть мусор.

— Это мама, Нина, Алый и папа, — слышала Эрика из кухни тоненький голосок дочери, пока упихивала непослушный целлофан в ведро. — Это? Папа. И это папа. Мама с папой, когда были маленькие.

Майк поднял её на руки. И она деловито тыкала маленьким пальчиком в фотографии.

Эрика видела их из кухни. Довольную гордую Глафиру. И спину Майка, такую прямую и напряжённую, словно он кол проглотил. Эрика никак не могла понять, что с ним происходит. Но что-то явно происходило. И о чём он спрашивает Глафиру, Эрика не слышала, но слышала её ответы.

— Илья, — сказала дочь. — Глафила Ильинична. Глафир-р-ра, — поправилась она, а потом пропищала что-то на испанском, широко-широко раскрыла глаза и закивала, когда Майк словно сверил её с фотографией на ёлке.

Эрика даже не решилась подойти, так и стояла в дверном проёме, когда Глашка вдруг с удивлением уставилась на него:

— Майк, ты что, плачешь? — и положила не его лицо маленькие ладошки.

— Нет, нет, малыш, — уверенно покачал он головой и повернулся к Эрике, пряча глаза. — Простите, — поставил он Глашку на пол, разогнулся, выдохнул. — У неё зелёные глаза, да?

— Да, в отца, — кивнула Эрика, ничего не понимая. Потому что он действительно плакал. Скупо, поспешно вытер слезу.

— Простите. Это личное. Не думал, что… — он тряхнул головой. — Я же говорил, да?

— Что ваш сын болен? — с сочувствием кивнула Эрика и, кажется, догадалась что его так расстроило. — И что из-за лечения детей у него, скорее всего, не будет. Майк, — положила она свою руку на его, а потом сжала её, но не нашла слов. Да и чем? Как она могла его утешить? Только отвлечь. — А у нас тоже есть для вас подарок. Правда, дети?

Они с недоумением уставились на Эрику, но, к счастью, уже давно научились читать по губам.

— Да! — крикнул Данька и подпрыгнул, когда Эрика начертила пальцами прямоугольник.

— Ну, несите, несите, — погнала их в комнату.

— Надеюсь, это не мавританский калоед, и не слаборогая козявка? — улыбнулся Майк. — Я же ничего не перепутал?

— Ничего, — уверенно похлопала его Эрика по руке.

Дети вернулись, вдвоём неся большой альбомный лист.

На нём сверху было написано «С новым годом!». Причём буквы «Ы» и «Г» были развёрнуты в другую сторону, но дети старались. И действительно хотели его подарить Майку, когда он снова приедет. На память об их прогулке.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍