Эй, смотри не влюбись! - Катя Саммер

Кир

До сих пор не верю, что Ярослава согласилась. Это же, считай, лотерея была, рулетка. Я поставил на черное, как всегда. Неужели сорвал куш?

Слышу, как долбится в грудину сердце. Это все она, блин. Я не видел хитрые зеленые глаза три недели, и меня трясет, как героинового наркомана без дозы. Знаю, о чем говорю, видел таких. Бесполезно пытаюсь пережить ломку по ней – с каждым днем становится только хуже. 

Намеренно же избегаю ее три недели. Делаю все, чтобы не видеть, даже из клуба технично выпер. Всего лишь намекнул Кариму, что нам с ней лучше держаться подальше друг от друга, а тот бережет девчонку из-за Марата. 

Я не вижу ее три очень долгие недели, и за это время моя жизнь раз десять переворачивается с ног на голову. 

А ведь я не хотел бороться. Убеждал себя, что вышел из игры. Но хватило меня ровно до дома, в котором я оказался заперт, будто в клетке. Не спал всю ночь, пытался напиться, но не вышло – мозг продолжал работать и подкидывать глупые мысли вне зависимости от количества алкоголя в крови. Слова Ди про борьбу и счастье плотно засели в голове, не отпускали. В какой-то момент я даже собрался мчать обратно и выперся в подъезд, где меня поймал отец. Поймал и вернул в кровать, к счастью. Или к сожалению. Помню, он сказал, в таком состоянии вряд ли что-то сумею изменить, а я согласился. У этой глупой мечта сбылась, на хрена ей я? Нужно было остыть.

Когда проспался, то… нет, черта с два я сдался! Решил повременить, просто отошел в тень. Думал, много думал – что и как будет лучше. А пока держался от Гайки на расстоянии нескольких километров. Знал, если увижу сейчас, когда эмоции так запредельно сильны, просто запихну в багажник и увезу на край света. А теперь край света сам пришел к нам. 

Доминикана. Марат предложил всем вместе поехать в Доминикану, чтобы отметить свадьбу. Он застал меня врасплох, но даже мысли не возникло сказать нет. Этот шанс я не собирался упускать. Хватило сполна того, как ночами сходил с ума, как боялся представить, что Гайка с кучерявым могли делать вместе. Но потом я возвращался мыслями в тот вечер – к ее глазам, сломанной улыбке – и понимал, что ничего у них не будет. Хоть убейте, почку на кон могу поставить. Верю, блин. Хочу верить.

А еще теперь понимаю, что у меня не перегорит. Все больше и больше внутри жжет. Уже и злиться на нее не могу за эти дурацкие деньги. А с чего злиться? Деньги – тлен. Тем более я ведь не спрашивал, она и не сказала. Сам виноват. Смешно, на самом деле, мы с ней были честны во всем, но только не с собой. 

Осознаешь ли ты, что это не просто побег от одиночества? – перевирает мои слова мозгоправ на очередной встрече, о которой я просил сам.

Осознаю. Я правда понял, и это осознание помогло справиться с застоявшимися проблемами – так объяснил врач. Впервые я признал, что не хочу быть один. Впервые обнял отца и не заткнул на обеде Марата. Впервые произнес слово «нужен». И мне нужна была именно Гайка. Нужна и сейчас. 

Я пошел ва-банк, и ставка сыграла – умница согласилась полететь вместе в Доминикану. Она сделала все, что от нее требуется, дальше ход за мной.

И вот, ни хрена не спавши этой ночью, стою теперь в аэропорту. Ну как стою – пошатываюсь и бесцельно разглядываю витрины бутиков. И моросящий дождь за окном. Долго, кажется, вечность. Когда меня вдруг в момент разворачивает на сто восемьдесят градусов. Почему? Да фиг знает, магнитит, чувствую ее. 

Всю массовку на фоне размывает, когда вижу Ярославу, что несется с рюкзаком и портпледом прямо навстречу. Ее небольшая грудь – как всегда, без белья – сексуально подпрыгивает и заставляет обливаться слюной всех мужиков вокруг. Поубивал бы, если бы мог отвести взгляд от пупка с яркой сережкой, этих чертовски коротких шорт и высокого хвоста. 

Бог мой, как я по ней скучал.

Сжимаю челюсти до скрипа, чтобы не сгрести Гайку в охапку. Она итак напугана – ловит мой взгляд, робеет, кусает губу. 

Блть.

Слава богу, Аля шагает вперед и трясет руками.

- И это все твои вещи? 

Она указывает на небольшой спортивный рюкзак за спиной Яси.

- Э-э, и тебе привет, Ален, - Гайка выставляет перед собой портплед, будто защищается, - вот платье на церемонию, как ты просила.

- И все? 

Что-то нынешнюю мадам Олейник штормит. Она переводит взгляд на огромный метровый чемодан рядом с ней. Марат ржет в кулак.

- Ты вообще взяла с собой хоть что-то? – спрашивает Ярославу. 

- Три купальника и пару маек. Что-то важное забыла? Паспорт… - она лезет в карманы шорт, а по мне так просто лапает бедра и задницу, - паспорт вот!

Умница. Собственным мыслям киваю, а Яся замечает случайно. Ее взгляд в тот же момент отскакивает рикошетом, она опускает глаза и заливается краской. 

Все, торжественно объявляю – с этого момента кудрявого между нами не существует. Можете сыграть их любви похоронный марш или ржать надо мной, но я больше ее не отпущу. Потому что так только у нас с ней. Кролики-Олейники не в счет, у тех диагноз. 

Ярослава внимательно – пусть делает вид, я подыграю – слушает воодушевленные рассказы Али о наших планах. Сама же так и косится в мою сторону, будто чувствует флюиды, которыми расстреливаю. Делает глубокий вдох, у нее поднимается и возбуждается грудь. Но когда смотрит вновь, решительности в ней больше. А вот пунцовой краски на щеках меньше, но меня не обманешь. 

- Ну что? Готовы к увлекательнейшему путешествию в вашей жизни? – вещает Марат.

Градус напряжения между мной и Ясей растет, может и закоротить ненароком, но эта парочка женатиков так счастлива, что ничего не замечает. Аля виснет на Марате, обнимает за шею, мурчит ему на ухо. Обычно я чувствую себя лишним в такие моменты, но не сейчас. Сейчас мы оба смотрит на парочку, и что-то происходит. Непонятное и необъяснимое. Это как космос сузить до пробирки – есть только она и я.