Эй, смотри не влюбись! - Катя Саммер

Яся 

Кирилл так смущает меня, что следующие несколько часов я сижу на пионерском расстоянии от него и не произношу ни слова. Вот только при каждом резком движении самолета до боли впиваюсь пальцами в кожаный подлокотник. Не вижу, но знаю, что он наблюдает за мной. И почему-то от этой близости становится подозрительно спокойнее. А когда грозовые фронты – хвала небесам – больше не мешают горизонтальному полету, мне удается и немного поспать. Но даже во сне я ощущаю эти вибрации, невидимые вибрации от его тела.

Пережив – с трудом верю в это – самый длинный полет в моей жизни, я получаю в подарок место на заднем сидении трансфера до гостиницы. И, конечно, рядом со Скоморохиным. Невыносимо. Его так много в моей жизни, в моих мыслях, что он дополняет мою реальность новым измерением – собственным. Я не шучу, с ним даже цвета и звуки воспринимаются иначе, становятся объемнее. Это до ужаса пугает. И в то же время я ни на миг не жалею, что согласилась на поездку. Ощущения в сотни раз сильнее всего, что испытывала. Он меня зажигает, без него я лишь тень.

Но когда нас настойчиво пытаются заселить в один номер, очень громко выступаю. Я не готова так сразу сгореть.

- No, we need two rooms, - доказываю работникам отеля и для наглядности демонстрирую два пальца.

Ну что тут непонятного? Два, два номера нужно! А нам предлагают только две раздельные кровати. В одних апартаментах!

«Фак», что бормочу под нос, звучит очень уместно. Скоморохин ухмыляется, да почти ржет.

- Что? – возмущаюсь. - Аля обещала, что разберется. Она обещала раздельные номера.

Кручусь вокруг себя, но ребят не нахожу, их и след простыл. Понятно, блин, медовый месяц. Но что делать мне?

- А ты слышала ее английский? Если договаривалась она, то я не удивлен. 

И вот даже сказать в ответ нечего. Оглядываюсь вокруг. Мы вроде бы и летели полночи, а по факту вернулись в прошлое. Здесь минус семь часов, самое время для танцев, жизнь кипит. Люди в нарядных костюмах спускаются на ужин, девчонка с африканскими косичками поет у фортепиано в стиле соул, везде огни горят, шумно и весело. А я бреду с вещами в наш общий с Кириллом номер будто на эшафот.

На самом деле, я так обессилена, что бросаю шмотки прямо на входе, вешаю платье на крючок и просто камнем падаю на кровать. И плевать, как выгляжу, что подумает Скоморохин. 

Понятия не имею, сколько проходит времени – минута или час, открываю глаза, когда плеча касаются… я знаю, чьи это пальцы. Подрываюсь торпедой, и мы чудом не сталкиваемся лбами.

- Чего ты хочешь? – выпаливаю не подумав и очень четко читаю в его ухмылке ответ.

Пошляк.

- Нас ждут внизу, - говорит.

Я отползаю к краю кровати, встаю, пытаюсь сориентироваться в пространстве. Оглядываю комнату, съехавшую кофту, из которой вот-вот выпрыгнет грудь.

- Минуту, только умоюсь.

Да, эта пауза в тишине – то, что нужно. Тру лицо над раковиной, смывая самолет, смывая страхи. Но мне этого не хватает. Поэтому я лезу в душ. 

И правильно делаю – выскакиваю посвежевшая. Игнорирую Кира, который сидит на кровати и вертит в руках карточку от номера. Явно заждался меня, но кто просил? Беру из рюкзака купальник и комбинезон с короткой майкой и еще на минуту скрываюсь в ванной.

Под пристальным взглядом уже на выходе из номера наклоняюсь и застегиваю плетеные босоножки. Ловлю вопрос в заломе густых черных бровей.

- Что-то не так?

Кажется, мне удается подловить Кирилла, потому что он вдруг отворачивается и пожимает плечами.