Паранойя. Почему я - Полина Раевская

« А потом только и остается терпеть и уверять себя, что мучаемся не напрасно.»

              К. Макколоу «Поющие в терновнике»

– А если все-таки забеременею? – выпив таблетку экстренной контрацепции, спрашиваю, когда Долгов выходит из душа.

– Ну, значит, будем рожать, – отзывается он без лишних раздумий. Так спокойно, словно речь не о ребенке, а о прогнозе погоды.

Нет, мне, конечно, как и всякой женщине, приятно, что мой мужчина готов взять на себя ответственность, но в нашем случае вполне вероятно, что вся ответственность будет сводится к деньгам и посещениям по выходным.

– Не уверена, что готова быть матерью, – возражаю тихо, представив себя в каком-нибудь шикарном доме, упрятанную вместе с ребёнком, словно в тюрьму и ожидающую, как свет в окошке, появления Долгова.

Впрочем, дело не только в этом, я действительно не готова.

Не готова быть матерью, которая ничего из себя не представляет и зависит от мужчины. Я хочу твёрдо стоять на ногах и быть уверенной, что смогу в одиночку защитить, обеспечить и дать своему малышу все то, чего не смогла дать мне моя мать. А потому прилетевший мне грубоватый ответ не вызывает возмущения.

– Тогда будь внимательней или подбери с врачом другой метод. В конце концов, это не шутки, а твоё здоровье. Я бы вообще поостерегся пить эту дрянь. Ты побочные эффекты читала? – кивает Долгов на упаковку таблеток в моих руках.

– Читала, но перспектива делать аборт пугает меня гораздо сильнее.

– Чего? Какой ещё на хрен аборт?! – моментально вспыхнув, а может, так и не остыв, повышает Серёжа голос и смотрит таким взглядом, что мне становится не по себе.

– Ну, а что ты предлагаешь?  – смутившись, бормочу растерянно и едва слышно добавляю. – Быть матерью – одиночкой?

Долгов бледнеет от гнева, открывает рот, чтобы ответить что-то, судя по всему, резкое, но тут же с шумом выдыхает и холодно цедит:

– Я предлагаю тебе не накручивать на пустом месте – это, во-первых, а во-вторых, никаких абортов!

Взяв какие-то документы и телефон, он уходит в кабинет, я же, мягко говоря, обтекаю.

Таких безапелляционных заявочек я однозначно не ожидала. И хотя не уверена, что решилась бы на аборт, в любом случае считаю, что право решать, прежде всего, должно оставаться за мной. Вот только спорить и что-то доказывать нет ни сил, ни желания.

События сегодняшнего вечера высосали из меня все соки. Мне до сих пор не верится, что все произошедшее правда: что я действительно настолько потеряла разум от обиды и злости.

Сказать, что мне стыдно и я сожалею – не сказать ничего. Всегда осуждала и считала глупым столь вызывающее поведение, а теперь вот сама…

Что теперь будет? И насколько опасны последствия? Даже представить страшно. Долетающий из кабинета телефонный разговор на повышенных тонах только усиливает мою тревогу.

В таком подавленном состоянии отправляюсь в душ, чтобы хоть немного привести себя в чувство. Я все еще пьяна: голова кружится и меня ужасно тошнит. С каждой минутой тошнота накатывает все сильнее и сильнее. И когда, сняв пропахшее клубом платье, в нос ударяет отвратительный, терпкий запах, едва успеваю добежать до унитаза.

Падаю на колени и меня выворачивает с такой силой, что перед глазами все плывет. Не знаю, сколько продолжается этот ужас, но в какой-то момент взбесившийся желудок затихает, только легче отнюдь не становится. Меня трясёт, как припадочную, а внутри нестерпимо горит от желчи и чего-то такого, что сложно объяснить. Я просто чувствую всю неправильность происходящего, и мне до слез плохо.

Плохо от того, что натворила и ничего этим не добилась, кроме проблем. Плохо от того, что Долгов не слышит меня и даже не пытается услышать. Но хуже всего то, что завтра мы вернемся домой, и снова начнутся встречи украдкой, вранье, ревность и бесконечные мысли «Где он? С кем? Нужна – не нужна, любит- не любит?»…

Привалившись к холодной стене, плачу от безысходности и бессилия. Господи, неужели так будет всегда?!

Из душа выползаю совершенно разбитой и опустошенной. Сейчас бы лечь и уснуть, но я точно знаю, что без Серёжи не смогу. Это пугает. Мне страшно осознавать, какие странные черты принимает моя зависимость: ибо чем больше боли Долгов мне причиняет, тем острее я нуждаюсь в нем: в его ласке, тепле, понимании.