Останься со мной - Маргарита Дюжева

— Может, как-нибудь…

Красноречие меня подводит.

— Не-не, милая. Врачи сказали нельзя, значит нельзя. Я ж не враг сам себе. Отменяем, — на губах все та же понимающая улыбка доброго дядюшки.

Я делаю еще несколько попыток уговорить, но все они с треском проваливаются. Света, наблюдая за моими жалкими потугами, недовольно поджимает губы и качает головой. Дескать, отменяй, раз хочет. Она очень недовольна мной и моей работой.

Да что ж за день такой!

Захожу в агентский кабинет, ищу нужную заявку, открываю ее и тут мне становится совсем тошно. Потому что вспоминаю – путевка оплачена по невозвратному тарифу.

Я даже сглотнуть не могу. Таращусь на серую неактивную кнопку «отменить» и не знаю, что сказать.

— Все в порядке?

— Да, — слегка кашляю, пытаясь прочистить пересохшее горло, — то есть нет…

Чувствую взгляд начальницы и тушуюсь еще больше.

— Понимаете, — начинаю блеять совсем тонким голосом, — мы не можем отменить бронь. Такие условия. Если вы отказываетесь от путевки, то средства не возвращаются.

— Не-не, милая. Никаких перелетов, — треплет меня по ледяной руке, — отменяйте.

— Вам не нужны деньги?

— Конечно нужны. Так что пишите им, пусть возвращают.

— Они не вернут.

— Я уверен, вы что-нибудь придумаете.

Да что ж этот потный хрен все улыбается? Неужели не понимает, что все! Плакали его денежки.

— Простите, но тут ничего не придумать. Или вы едете или дарите оператору уплаченную сумму.

— Нет. Такой вариант меня не устраивает. Ну какое подарить? Вы что! Я на эту сумму полквартиры купить могу.

— Нет больше вариантов! — я паникую.

— Вас ведь предупреждали о невозвратном тарифе? — вклинивается Света, понимая, что дело пахнет скандалом.

— Нет, — глаза у него честные-честные. Добрые. Понимающие, — Первый раз слышу.

— Ну, как же нет. Я же говорила…

— Я сердечник, а не маразматик, — он снисходительно качает головой, — разговора о тарифе не было вообще.

Он так уверенно это говорит, что я сама уже не знаю, было или нет. В памяти, как назло провал. Могла ведь не сказать! Меня там эйфория накрыла, я уже мысленно считала куда денежки тратить буду.

Уже не просто паника, а дикий ужас.

— Пройдемте в другой кабинет, пожалуйста, — Света включает профессионала на полную. Врубает свою обалденно красивую улыбку и приглашает «дорого гостя» в маленькую переговорную, которую мы чаще используем, как место для отдыха и чаепитий.

Я провожаю их почти безумным взглядом и оборачиваюсь к коллегам. Они все смотрят на меня огромными глазами, полными сочувствия:

— Девочки, миленькие. Кто-нибудь слышал, как я предупреждала его про тариф?

Все жмут плечами, и только Юлька уверенно кивает:

— Говорила. Я точно помню.

— А он?

— А он кивал и говорил да-да.

— Подтвердишь если что?

— Без проблем, — соглашается подруга.

Рабочий день заканчивается и все уходят, а я все так же сижу на своем месте и тупо пялюсь в погасший экран. Наконец двери распахиваются, и на пороге появляется начальница и потный морж.

— С вами так приятно иметь дело, — улыбается он.

— С вами тоже, — и она улыбается.

Я наблюдаю, как они сюсюкают с друг другом, не замечая меня. Будто я пустое место. Потом он уходит, и Света тут же отключает режим улыбающейся королевы. Оборачивается ко мне и смотрит так, что я готова сползти под стол.

— Как прошло?

— Отлично, — цедит сквозь зубы, — я его убедила не писать на нас жалобы в инстанции и не подавать в суд.

О-о-о-о, какие страшные слова. Меня от них трясет.

— А деньги? — пищу еле слышно.

— А деньги придется вернуть. Иначе можно распрощаться с деловой репутацией. Я не для того столько лет пахала, чтобы бы по вине какой-то вертихвостки все потерять. И поскольку это твой косяк, то и возвращать будешь ты…

У меня темнеет в глазах:

— Но…как же…у меня таких денег нет.

— Займешь, возьмешь кредит. Придумаешь что-нибудь.

— Я не смогу…

Я уже почти реву, а Света смотрит холодно, без единой эмоции.

— Вот это уже твои проблемы. За тебя никто отдуваться не станет.

Пытаюсь ухватиться за последнюю соломинку:

— Я его предупреждала. Юля может подтвердить!

— Хватит, Лер! Хватит! Не надо втягивать в это остальных и подговаривать, чтобы они тебя прикрывали.

— Но это правда…

Она мне не верит. Демонстративно смотрит на часы, берет сумочку и идет к выходу:

— Не задерживай меня. Рабочий день окончен.

На деревянных ногах я выхожу из офиса и словно пьяная бреду по коридору, с каждым шагом все больше приходя в ужас от масштабов катастрофы.

Глава 12.2

Глава 12.2

— Лерка, зарплату получишь — надо Максу купить новую кровать.

От маминых слов у меня в животе все трусливо сморщивается и дрожит. Зарплата? У меня? Не в ближайшие десять лет это точно.

Я не знаю, как сказать маме о своем пролете на работе, о долгах, которые понятия не имею как отдавать. В проститутки что ли податься? Или почку подать?

— Что какая зеленая? — она замечает мой затравленный взгляд.

— Плохо себя чувствую. Голова болит.

Это правда. Мне физически плохо, после того что сегодня произошло.

Мама без спросу кладет ладонь мне на лоб:

— Теплая ты какая-то. Иди-ка спать.

Я поспешно киваю, домываю посуду и сбегаю к себе. Забираюсь с головой под одеяло, и сквозь крохотную щелочку смотрю наружу. В домике. Спряталась.

В детстве это помогало справиться с проблемами, сейчас – увы, никакое волшебное одеяльце не поможет.

Утром я давлюсь безвкусным кофе, в то время как мама говорит с Алиской по телефону. Сестра уже два года как вышла замуж за своего ненаглядного, и теперь регулярно звонит матери, чтобы пожаловаться на то, что тот не есть ее стряпню. Я его понимаю. Готовит она ужасно. Отвратнее этого — только мое утреннее состояние.

Убираю за собой посуду, собираюсь и ползу на работу. Впервые за все время мне не хочется туда идти. Я боюсь того, что все может стать еще хуже. Вдруг этот потный морж опять придет? Я не выдержу.

Перед входом замираю, пытаясь набраться смелости и хоть какой-то уверенности