Сновидения - Яркая Дэйзи

вернуться к старой жизни, — зловеще свистел её голос. — Она почти опустошила тебя, оставив жалкие горстки сил для вынашивания будущего плода. — В груди меня закрутилось страшное чувство, зашевелилось и сжалось, болезненно опускаясь вниз, словно чудовище поселилось внутри меня и передвигалось своими длинными и острыми, как иглы, лапами. — Мать ни за что не оставит тебя и сделает всё, чтобы перезаключить контракт.

Я едва не расплакалась.

— Почему она никак не отстанет! — отчаянный вскрик сорвался с моих уст и тотчас утонул в жутком вое ночи. — За что именно мы? Если Мать настолько сильна, то без труда овладеет кем-то другим! — продолжала я, охваченная горьким чувством беспомощности.

Ветер на короткий миг стих, а после затрещал с большей силой.

— Моя милая, несчастная девочка, Мать не всемогущая, далеко не с каждым родом ей под силу заключить сделку, — протянула мама в печальной, усыпляющей песне. — Наша кровь пропитана духом жриц, именно поэтому мы так ценны для дьяволицы.

«Жрицы? — Я крепко стиснула зубы и накрыла лицо охладевшими ладонями. — Ничего не понимаю, совсем ничего не понимаю! Что же мне делать…»

Всё вокруг было холодно, черно и беспощадно ко мне. Я обессиленно упала на колени и закричала, как человек, у которого разом отняли всю волю к жизни.

— Ни тебе, ни мне сейчас не под силу одолеть Мать. — Раздался тяжёлый вздох, и буря разом стихла, пришла одинокая, пугающая тишина, от которой у меня морозом сковало тело. — Без духовного ритуал не завершится, — отозвалась матушка странным голосом, и я резко запрокинула голову. — Мне не следовало обрекать тебя на такую незавидную судьбу. И это единственное, с чем я могу помочь тебе, — перешла она на таинственный шёпот. Я разом ослабела и обмякла, в лицо задышала ночь приятным теплом и душистой сыростью. В чёрном небе заискрились долгожданные звёзды — тысяча ярких огней озарила бескрайнее полотно, всё вокруг вмиг показалось загадочным и одновременно приятным, пугающим меня своим неожиданно новым и радушным приёмом.

— О чём ты говоришь? — тихо спросила я, окружённая со всех сторон крепостью молчаливых деревьев, и мне на короткий миг почудилось, что тьма леса ласково улыбнулась. Понемногу, незаметно, всё вокруг начало исчезать одинокой дымке. Я поддалась чуть вперёд и отчаянно вскрикнула из последних сил, которые только были. — Прошу, не уходи! — Сонливость уже начала тихо одолевать меня. Я испуганно заморгала, противясь знакомому чувству.

— Проживи новую жизнь с честью и достоинством… — пробился нежный мамин голос сквозь наваждение, сломившее меня. Голос её таял и нежно утихал, как слабое пламя догорающей свечи. — Будь храброй, девочка моя. — Тёплый ветерок коснулся моих щёк и закрался в душу добрым, тёплым чувством, я против воли прикрыла глаза и низко склонила голову. — Помни, что все мы всегда любили тебя, — раздался шёпот у самого уха. Я хотела ответить, но из уст слетело только слабое и невнятное бормотание. Мир грёз стремительно выталкивал меня из своих крепких, смертельных объятий в пугающую неизвестность.

⋇⋆✦⋆⋇

Когда я пришла в себя, то осознала три вещи.

Первое — я была не в мире грёз. Людские крики с разнородными голосами и интонациями, тяжёлое грохотание, топот чьих-то тяжёлых ног, звонкий шум ветра, заливистые и истеричные смешки — все эти звуки сливались в однородную, нечитаемую массу, из которой вырывались изредка слышимые, внятные речи.

Второе — мне было нестерпимо больно. Тело жгло пламенем, руки и ноги хлестало болью, словно от удара железной проволокой. По вискам и шее неслась горячая кровь, я вся окаменела разом и сжалась, ощутив себя беспомощной и крохотной. Сердце нещадно колотилось в груди, рвалось на волю и разрывалось мучительной болью. Я с трудом приоткрыла глаза и с громким хрипом перекатилась на бок, неверующе заморгала и на короткий миг вновь прикрыла глаза. После — вновь открыла их и с тревогой в сердце начала всматриваться в мелькающие образы, видя абсолютно ярко и отчётливо. Я задрожала и испуганно что-то забормотала невнятным голосом, кажущимся абсолютно чужим.

Что касалось третьего…

— Ещё одна гражданская! — раздался громкий мужской вскрик. Первая безумная секунда, кажущаяся вечностью — я задержала дыхание, позабыв, как дышать. Вторая — я начала задыхаться, жадно втягивая носом воздух. — Она ранена! Ей нужна помощь!

«Не может быть, не может быть, неужели я снова сплю?» — лихорадочно рассуждала я и горько расплакалась.

Родные тёплые руки ласково коснулись моих щёк, и я ощутила, как в воздухе скользнул знакомый аромат лаванды и мёда. Мои глаза расширились, когда я в изумлении взглянула на человека, к которому так отчаянно тянулось моё сердце. Слегка приподняв мою голову, Кёджуро бесшумно склонился надо мной и начал что-то судорожно говорить, успокаивающе похлопывая по плечу — но я не слушала. Только смотрела на него с восторженной любовью — на близкого и родного человека, от вида которого замирало сердце. Мой взгляд помутнел от тяжести эмоций, по щекам, пылающим жаром, катились слёзы — от облегчения, радости и чувства долгожданного воссоединения. Уши заложило ватой, и все звуки разом стали слабыми и бесконечно далёкими. Кёджуро взглянул на меня с тревогой и заговорил что-то громче странным голосом, в ответ я только улыбнулась с нескрываемой нежностью и с трудом приподняла ослабевшую, тоненькую ручку.

— Наконец-то мы встретились, Кёджуро… — нежно прошептала я и приложила ладонь к его щеке, стремительно проваливаясь в объятия одинокой тьмы. Кёджуро вздрогнул, а я вместе с ним, завидев в его глазах странное чувство, от которого у меня в страхе кольнуло сердце — неподдельное удивление, словно наша встреча для мужчины была первой.

Часть 9 «Эпоха Тайсё»

Япония. Эпоха Тайсё.

Тёплый летний ветер пронёсся по зелёной траве, унося за собой запах утренней свежести, и мимолётно качнул ветви старой глицинии. Последние, богато раскинувшись танцем в стороны, звонко зашелестели и запели нежной песней. Сквозь шубу листвы пробились первые лучи рассвета, ласково опустившись на мою голову, и я тепло улыбнулась. Запрокинув голову, позволила себе понежиться в свете солнца чуть дольше обычного, прислонившись спиной к коре могучего дерева, которое ни раз спасало меня от ненастной погоды.

Стремительно пронёсся месяц с момента, как я переродилась — иначе этот шанс, подаренный самой судьбой, никак назвать не могла. Отныне моя жизнь раздробилась на две половины из до и после. Открыв глаза, я проснулась молодой леди из богатой семьи, Мэй Кавасаки, и имя — это единственное, что осталось по-настоящему моим и неизменным. Я очнулась в совершенно новом теле и новом времени — на дворе властвовала благородная эпоха Тайсё. Время, описанное