Семья для чемпиона - Алекс Коваль

Какого хрена там принесло среди ночи?

Подцепив зубами застежку, скидываю перчатки и иду открывать. На экране видеодомофона морда незнакомого мне мужика в халате. Открываю и слышу:

– Чувак, имей совесть, час, мать его, н… – Гость затыкается, сфокусировав взгляд на моей потной красной роже. Правда, ненадолго. Сменяя гнев на милость выдает:

– Охренеть! Вы Ярослав Ремизов? Ни-хре-на-се-бе! Я это… сосед. Снизу. Венцеслав, – протягивает руку щуплый очкастый парень.

Я пожимаю протянутую ладонь:

– Какие-то проблемы, Венцеслав?

– Автограф дашь?

Поджимаю губы. В час ночи, потный и вонючий, автографы я еще не раздавал.

– Ручка есть?

Мужик шарит по карманам махрового халата:

– Н-нет.

– Жди.

Ныряю в квартиру и нахожу первый попавшийся чистый лист. Размашисто чиркаю свою закорючку и отдаю соседу. С соседями надо дружить. Особенно когда имеешь привычку хреначить боксерскую грушу посреди ночи.

– Спасибо! Ну ты это… классно вчера закатал ту шайбу. Молодцом.

– Старался, – киваю сдержанно. – Шуметь сегодня больше не буду.

– А да… да не проблема, – отступает Венцеслав, – колоти себе на здоровье. Доброй ночи.

– Доброй, – хмыкаю и закрываю дверь с щелчком замка, снова окунаясь в глухую тишину апартаментов. Провожу ладонью ото лба к затылку, ероша влажный после тренировки ежик волос. Уже завтра в этой квартире будет значительно живее. При условии, что мы с Птичкой не будем шарахаться друг от друга и отсиживаться, закрывшись по своим комнатам.

Я не хочу. Но и рядом с ней физически долго не могу. Держать себя в руках и контролировать свои порывы сложно. Особенно когда не понимаешь, почему ты должен это делать. Я ей не неприятен. Ее тело выдает с головой. Однако к этому телу она меня не подпустит. Вопрос: какого хрена?

Хорошо, я лукавлю, возможно, я все понимаю. Видать, ситуация с братцем сильно пошатнула веру Авы в мужчин. Допускаю даже то, что она боится снова обжечься. А еще я очень упрям, напорист и прямолинеен. Для нее. Но разве то, что я откровенно сказал ей о своем желании, не делает меня гребаным честным человеком? Я мог бы вообще не поднимать эту тему. Так было бы проще. Опять же – для нее. Но… блин семейная жизнь – это гребаный ребус! А у меня с ними всегда было плохо.

Ладно, по хрену, пора в койку. Завтра сложный длинный день. А сегодня тяжелая и короткая ночь, потому что спать осталось от силы часов шесть. Федотыч на тренировке сожрет меня и не подавится, если буду клевать носом.

Уже двигаю ногами в сторону спальни, когда в дверь снова раздается стук. На этот раз тише, чем в первый. Что опять-то? Венцеслав своих соседей привел?

Крутанувшись, дергаю ручку, распахивая дверь со словами:

– Наглеть-то надо в меру.

Да затыкаюсь, потому что это не очкастый сосед снизу. Далеко не он.

– Привет, Ярослав, – поет женский голос. – Соскучился?

– Привет, Анжела, – прохожу взглядом по длинным стройным ногам знакомой. Визуально очерчиваю тонкую талию и большую грудь, едва умещающуюся в узком лифе короткого платья. Сосредотачиваюсь на хитром прищуре шоколадных глаз. – Каким ветром здесь?

– Мимо проезжала, увидела у тебя свет.

– На тридцатом этаже?

– У меня хорошее зрение, – улыбается гостья.

– Или информаторы.

– Прости, что ты сказал?

– Забудь. Так зачем приехала?

– Соскучилась. Я не вовремя?

– А ночью может быть вовремя?

– Что, и не пустишь? Или ты не один? – пытается заглянуть мне за спину. У меня на языке вертится решительное «нет, не один». Но мозг говорит, что я трепло. А тело напоминает, что пару дней назад его жестоко «обломали», вчера ему жестко досталось на льду, а сегодня его безжалостно выжали досуха. Теперь ему не помешали бы женская ласка и нежные руки. Те самые, которые, не дожидаясь моего приглашения, проходят ноготками по торсу и царапают затылок, обнимая.

С Анжелой нас познакомил Образцов. Она как раз из той категории «знакомых», которые спят и видят себя в статусе моей законной супруги. Опасная категория, секс с которыми может повлечь за собой гребаную кучу неприятных разборок и нервотрепки. И тем не менее я ее не останавливаю. Вопреки сопротивляющемуся сердцу.

Отступаю, позволяя гостье сделать шаг и переступить порог. Принимаю ее поцелуй, подтягивая к себе за талию. Толкаю дверь, закрывая ее за нами…

Глава 17

Аврелия

Следующим утром Ярослав за мной не заезжает…

Ровно в семь я провожаю Димку в школу и брожу по квартире, от волнения не находя себе места. А потом вообще, как последняя дурочка, непонятно зачем наряжаюсь. Нахожу в своем гардеробе простое, но элегантное кремовое платье-футляр и вытаскиваю из закромов серебристые лодочки на каблучке. С педантичной тщательностью укладываю волосок к волоску и наношу легкий макияж. Кручусь перед зеркалом, снова и снова разглаживая невидимые заломчики на подоле. Убеждаю себя, что мне просто хочется быть красивой. Для себя. А не для Ярослава. И что сегодняшний поход в ЗАГС ровным счетом ничего не значит. Но руки от этого трястись меньше не стали и сердце не начало биться ровнее.

Ровно в десять я уже сижу на пороге в ожидании звонка или стука в дверь. Ремизова нет. Кручу на пальце помолвочное колечко, затыкав кнопку блокировки экрана телефона, боясь пропустить вызов или сообщение от Ярослава. Тишина.

В десять тридцать прихожу к мысли, что, похоже, Яр передумал. А может быть, последовал моему совету и нашел себе фиктивную жену посговорчивей. Кто знает?

К одиннадцати я успеваю обрадоваться, а потом до жгучей обиды расстроиться. И когда уже собираюсь плюнуть на все и сварить себе кофе, потому что, очевидно, наша игра в семью не состоится, мне в мессенджер падает СМС:

Скупо, сухо, по фактам. Без «доброе утро» или на худой конец «привет». Это задевает.

Ладно, принято, чемпион.

Ровно через пять минут – минута в минуту – я выхожу из подъезда, а во двор нашей старой многоэтажки заруливает крутой черный седан бизнес-класса. Машина тормозит аккурат около меня, окно с тихим «вж-ж-ж» опускается:

– Аврелия?

– Станислав?

– Вот и познакомились, – улыбается приятель Ярослава, – садитесь, – кивает, – погнали. Времени в обрез, – тянется через салон и открывает дверь изнутри.

Как только я занимаю пассажирское место и пристегиваюсь, «Ауди» с животным урчанием мотора срывается с места, излишне