Семья для чемпиона - Алекс Коваль

Что делать, что делать…

Я сомневаюсь, кусая губы. Ладно, надо идти. А уж если выгонят – выйду и наберу Ярославу, высказав тому все, что я о нем думаю. А что я о нем думаю? Что он человек-редиска, который бросил меня в такой важный момент одну!

Боже, я сейчас умру от волнения…

Хватаюсь за сердце, оно начинает все быстрее и быстрее молотить свое «тук-тук-тук». Ладошки потеют. Я снова и снова вытираю их друг о друга. Что я творю? Что мы творим? Почему, когда Ремизов рядом, наша затея не кажется такой дикой и идиотской?

А сердце уже не просто «тук-тук-тук», а «бум-бум-бум», и все по нервам!

Я на мгновение стискиваю кулаки и зажмуриваюсь. Нет, не могу! Делаю шаг назад и… вскрикиваю, во что-то врезаясь. Подпрыгиваю, собираясь позорно рвануть на выход, но слышу тихий хриплый смешок на ушко:

– Никак ты собралась дать деру, Птичка?

Обмираю. Мне на талию укладывается рука, прижимая спиной к каменной груди. В нос ударяет знакомый аромат парфюма с примесью мужского геля для душа. А нервные окончания рвут на ошметки толпы мурашек, хлынувших в разные стороны.

Ярослав.

Выдыхаю, упорно игнорируя тот факт, что от макушки до пят прокатывается чувство облегчения.

– Ты где был? – шепчу испуганно, а хотелось бы зло.

– Волновалась?

– Чуть с ума не сошла! Я тебя убью, Ремизов. Мы встретились от силы пару дней назад, а ты меня уже успел прокатить на всех возможных эмоциональных качелях!

– Еще не на всех.

– Что?

– Я говорю: советую избавиться от меня после того, как распишемся. Тогда ты станешь наследницей нехилого состояния. Зачем напрягаться зазря?

– Дурак, – бурчу, качая головой. – Мне и даром не нужно твое наследство.

– А что нужно? – улыбается, вздергивая один уголок губ.

Что мне нужно? Возможно, мозги, потому что, будь я капельку умнее, не стала бы в данный момент так жадно смотреть на губы мужчины, облизывая свои. А еще силы воли и смелости, чтобы выпутаться из захвата его рук. Но ни того ни другого Ремизов наверняка не сможет мне дать, даже со своими впечатляющими гонорарами. Поэтому я молчу.

– Желаний нет. Принято, – берет меня за руку Яр. – Ну что, готова?

– К чему?

– Стать Ремизовой, Птичка.

– Че-е-ерт! Я что, еще и фамилию должна взять твою?! – ни раньше ни позже доходит до меня. Ярослав на это ничего не отвечает. Только подмигивает и решительно стучит в дверь с табличкой номер сто один, увлекая меня за собой, когда с той стороны слышится:

– Войдите.

Вот и все, пути к отступлению отрезаны. Во что я вляпалась?

Часть вторая

Глава 18

Неделю спустя. Аврелия

– Родитель, мы опаздываем.

– Ничего подобного, Дим. Не нагнетай.

Хотя куда уж больше?

Я барабаню пальцами по рулю, нервно отсчитывая цифры на красном сигнале светофора.

Десять, девять, восемь…

Давай же, ну!

– Игра начнется через тридцать минут, а нам ехать еще два квартала. Навигатор говорит, что впереди восьмибалльные пробки. Дело – труба.

– Мы успеем, – упорно стою на своем, срываясь на зеленый и вдавливая педаль газа в пол везде, где это возможно.

Димка прав: таких мест не то чтобы много в самый час пик. Куда ни плюнь – вокруг сплошной плотный автотрафик, и все, как и мы, куда-то торопятся. А мы и правда опаздываем. Но надежда умирает последней.

– Может, напишем ему, что застряли в пробке и не успеваем?

– Даже если мы опоздаем к началу матча, никто не мешает нам войти чуточку позже. Но Ярославу мы не будем ничего писать. Сам подумай, зачем его расстраивать перед игрой? У них команда и так на взводе из-за двух поражений подряд.

– Тоже верно. Между прочим, в матче с петербуржцами гол у парней отобрали нечестно. Судья продажный, сто пудов, – вздыхает Димка, кося глаза на навигатор. – О, ма, давай здесь направо. Срежем дворами и выскочим прямо к служебной парковке ледового.

– Ты уверен, что они не закрытые? Дворы.

– Инфа сотка. Гони, спиди.

– Окей, – посмеиваюсь.

В последний момент сворачиваю на очередном перекрестке и ныряю на своем «жуке» во двор новенькой многоэтажки, сбавляя скорость.

– Куда дальше, штурман?

– Едем прямо и направо.

– Принято.

Сегодня важная игра для команды Ярослава. Первый матч спустя неделю «семейной жизни», на который у нас с Димой наконец-то получилось выбраться. И дело даже не в статусе жены или необходимости покрасоваться перед репортерами, которые, несомненно, обратят внимание на то, что новая семья чемпиона сидит на трибунах и болеет за своего звездного папочку. Ярослав просил. Уж больно ему хотелось, чтобы мы пришли. Не знаю, почему для него оказалось так важно видеть нас с Димкой в ложе среди прочих жен и подруг игроков его команды, но… почему бы и да? Тем более Димка давно просится.

– Бинго! – вскрикивает сын, когда впереди маячит знакомая арена. – Вот это мы срезали! И даже еще успеем залететь в буфет за хавчиком.

– Тебе нельзя тот хавчик, что есть в местном буфете, – напоминаю. – У тебя режим.

– Но хотя бы воду-то можно?

– Воду можно.

– И «Сникерс».

– Дима!

– Что? Орехи и шоколад полезны для мозга. Скажешь, нет?

– Да, – закатываю глаза.

– Переиграл и уничтожил.

Бесполезно с ним спорить. У этого ребенка против одного твоего аргумента найдется десять своих!

При въезде на служебную парковку случается заминка. Медлительный охранник слишком долго сверяется со своими данными, ища в списке разрешенных к допуску машин нашу с сыном. А когда мужичок дает отмашку, поднимая шлагбаум, мы кидаем «жука» на первом же попавшемся свободном месте. Я выскакиваю из салона ровно в шесть пятьдесят. Хватаю сумочку с заднего сиденья. Оглядываюсь, а Димка шарится в своей спортивной сумке.

– Ты чего там застрял, Дим?

– Момент, ма. Ща… О, нашел! Держи, – протягивает мне черно-золотую джерси.

– Что это?

– Хоккейный свитер.

– Зачем он мне?

– Мамуль, не тормози, – вздыхает, – там на спине фамилия Яра, ну! Мы же типа его группа поддержки, семья и все дела. Все жены и дети хоккеистов такие на игры одевают. Сто проц тебе говорю. Не будем выбиваться из массы.

– Надевают, – машинально поправляю ребенка, разворачивая свитер. И правда, на спине большими белыми буквами красуются фамилия «Ремизов» и его же игровой номер «двенадцать». Судя по биркам, кофты совсем новенькие, прямо из официального магазина клуба.

– И чья это была идея?

– Какая разница, – отмахивается сын, скидывая