Сделка - Дарья Белова

Я правда предсказуема?

Поднимаю взгляд на довольного Алекса. Ему весело на самом деле и у него хорошее настроение. Незнакомый человек никогда не поймет это по тому, каков сейчас Эдер для всех.

А я шаг за шагом разгадываю этого упертого гонщика.

После завтрака мы идем на прогулку. Фотографирую все, что мне кажется интересным. Алекс терпеливо ждет. Тянет задержаться у какой-нибудь фигни и назло фотографировать и фотографировать.

Гонщик преимущественно молчит. Но он точно слушает весь тот бред, что я ему рассказываю. Вроде бы и замкнутый, закрытый, при этом знаю, каким безумным, веселым и открытым он может быть.

Когда нахожу классную локацию, прошу Алекса встать у стены. Тот, надо думать, упирается. Он решил, что сфотографировать хочу, а я… Снимаю сторис.

На ней Алекс — привычный бука. Очаровательный, немного вредный, чуть усталый. Смотрит в камеру своим фирменным эдеровским взглядом. Я — на него через экран. И Алекс… Улыбается до тонких морщинок у глаз и двух полукруглых лунок у уголков губ.

Все внутренности бахают вниз. Еще одно желание на сегодня — хочу, чтобы Алекс улыбался мне так всегда. Не по договору, сделке или что там в итоге между нами, а просто от души. Потому что перед ним я.

— Наполняешь свой профиль контентом? — подходит близко. Телефон готов выскользнуть из рук.

— Пункт сто три, — довольно быстро выгружаю в сеть, делаю отметку профиля Алекса.

— Это единственный пункт, номер которого ты запомнила, да?

Нет, еще про «не влюбляйся».

Поднимаю взгляд. Алекс уже не улыбается, но довольно приятно ухмыляется. Щекочет мои чувства своей полуулыбкой.

— Ты, кажется, платье у меня просила. Фиолетовое.

Киваю болванчиком.

Помнит, однако.

— Идем.

Алекс протягивает широкую ладонь.

Прикрываю веки и представляю, что сегодня я настоящая девушка несносного гонщика. В договоре о моих представлениях ничего не сказано. А что не запрещено, то… Разрешено.

Идем куда-то целенаправленно. Направо, налево. Улица узенькая, затем расширяется до просторного проспекта, по которому с шумом и гудением движутся автомобили.

Мы терпеливо ждем зеленого сигнала, чтобы перейти на противоположную улицу.

Солнце жарит нещадно.

Шелк юбки прилипает к бедрам. Некстати вспоминаю неуместную просьбу-шутку Алекса. Зачем-то одергиваю тонкую ткань и дотрагиваюсь до кожи бедра.

Эдер все замечает и задерживает свой взгляд на моих бедрах. Следом его очки опускаются на глаза.

Снять с себя юбку. Пф-ф-ф. Она и так достаточно коротка.

Мы заходим в итальянский бутик. Внутри прохладно до мурашек.

— Это Алекс Эдер, — шепчет одна из консультантов. Дальше много итальянской речи.

«И он мой», — крутится, как карамелька, на языке. Но не нахожу ничего лучшего, чем подойти вплотную к Алексу и без спроса взять его руку в свою.

Он слегка ее сжимает. Рефлекторно, наверное.

— Фиолетовое платье, — коротко просит Алекс. Смотрит на бедного продавца так, что если вдруг у них не окажется платья нужного цвета, они перекрасят в него любое.

Мне выносят ворох вещей. Пышные, вечерние, коктейльные, даже один брючный костюм.

— Ну? — Алекс усаживается на удобный диван, кладет одну ногу на другую, рукой подпирает подбородок.

— Что?

— Иди мерить.

— Смотреть будешь?

— И оценивать.

На нас смотрят. Для всех мы пара. И больше: номинанты на премию. По факту два лжеца.

Надеваю то, что приглянулось. Белое платье с фиолетовыми вставками. Короткое, мои ноги видны во всей красе.

— Нравится? — спрашиваю своего «парня».

— Допустим.

В его глазах резвятся серые черти. Расслабленная поза совсем не говорит о полной расслабленности.

— Только платье? — стреляю взглядом. Выдержать взгляд Алекса в эту минуту сложно. Он проедает меня, как кислота тонкий лист.

Медленно кручусь вокруг своей оси. Волнуюсь. Его ответ будет важен, пусть у него и будут свои свидетели.

— Да нет, — пауза. Гонщик облизывает нижнюю губу, — ты вся красивая.

— Это я еще юбку не сняла, — отвечаю ужасной шуткой. Оно само как-то выходит.

Алекс покашливает, маскируя то ли смех, то ли улыбку. Мне, если честно, все сойдет. Приятно видеть его таким… Будто бы моим.

Я спросила, он ответил, мы посмеялись. Узел воспоминаний для наших «отношений».

На душе становится легко. На притворство закрываю глаза. Я счастливая в этот момент и Алекс, хочется верить, тоже.

— Определились с выбором? — консультант встревает не вовремя.

— Вот его, — указывает на мое платье.

С легкостью оплачивает и забирает светло-коричневый бумажный пакет.

А дальше у нас ужин.

Надеваю купленное платье, делаю легкий макияж. Волосы оставляю распущенными, слегка завив концы. Конечно же, фотографирую свое отражение и публикую в профиле.

Алекс в этот раз не просто лайкает, а в комментариях оставляет три красных сердечка.

Серая, нерушимая скала дает трещину.

— Спасибо, что поддерживаешь пункт сто три, — говорю, как только нас сажают за стол.

— Я делаю это исключительно ради тебя, Марта.

— Значит, три сердечка мне?

— Твоим ногам. Сегодня они — гвоздь программы.

— Я им передам.

Это… Флирт?

Весь вечер кусок в горло не лезет. Я постоянно кручусь мыслями в сегодняшнем дне.

Алекс не был абсолютно другим сегодня. Но я как растаявшая сахарная вата. Да, мир играет другими красками, а сил столько, что горы готова свернуть!

В груди гремят пожары. С каждым вдохом, выдохом крылья расправляются. От ощущений хочется плакать. И слезы не будут солеными, как все знают. Они будут сладкими.

В отель мы возвращаемся глубоко за полночь. Я выпила всего лишь бокал красного вина. Эдер тоже позволил себе один.

Зарождается немыслимое желание целоваться.

Только сегодня, когда пьяна от чувств, после превосходного дня, рядом с Алексом…

— Позволь, я кое-что сделаю, — тихо, шепотом говорю.

Мы напротив моего номера. Австриец тот еще джентльмен.

Стены коридора сужаются, и воздуха перестает хватать. Подмечаю, как дергается кадык Алекса, как его губы из расслабленных становятся напряженными. Моя рука тянется к ним, чтобы провести по контуру.

Жесткая, упрямая линия, как и сам хозяин этих губ.

Нет, я хочу быть пьяной от вина, а не от того, что варится у меня за ребрами.

Алекс молчит. Сам разглядывает меня, как диковинку. То и дело встречаемся взглядами. Чиркаем, как спички.

Обнять хочется, отогреть. А вдруг и правда влюбится и ноги мне целовать будет? Посмеиваюсь от дурной мысли. Вот и воображение у меня!

—