Сделка - Дарья Белова

Как мудак, но все-таки джентльмен, Эдер нажимает на кнопку моего этажа и провожает до двери. Или контролирует, чтобы я не сбежала.

— Через неделю у меня самолет. Гонка в Австрии. Потом хочу задержаться дома. Пойму, если ты решишь вернуться сюда.

— Могу я кое-что сделать?

Алекс хмурится.

Я делаю шаг навстречу. Кожей ощущаю, как напряглась каждая мышца его тела. Наши взгляды переплетаются. Из тонких нитей рождается толстая, настоящий канат. Из него косы, множество кос. Теперь не расплести.

Сглатываю и облизываю губы.

Встаю на мысочки и касаюсь его губ.

Ответь, пожалуйста. Ты же говорил, что тебе понравилось…

Отрываюсь. В глаза темные заглядываю. Смущаюсь, отвожу взгляд. Сердце в узкую клетку загнали, а оно продолжает биться и биться о металлические прутья до растрескивания тканей.

— Ненормальная! Чокнутая! — Алекс кладет свои руки мне на плечи и трясет. Еле сдерживаюсь от того, чтобы не закричать. — Ты не услышала меня? Тебе же будет больно, Марта!

Да, ненормальная я. Потому что от путанной любви его освободить хочу.

Снова привстаю и целую. Руками шею обвиваю. Мне хорошо и тепло сейчас. Рубашка и волосы не успели просохнуть. Прохладная ткань касается моей шеи.

— Ответь мне, Алекс, — проговариваю в его губы.

Целую.

И впрямь собачку завел…

Задерживаю дыхание и крепко зажмуриваюсь. Если Алекс сейчас оттолкнет, как в прошлый раз, или не ответит… Посмеется, только посмеет произнести ее имя…

Но гонщик кладет руку на мой затылок и языком раздвигает губы. Врывается, жадно берет свое. Улыбаюсь сквозь крепкий поцелуй.

Прижимаюсь к нему всем телом. Может, в свою очередь, и Алекс сжимает меня. Не разобрать. Приятно все.

Целуемся, ласкаемся. Душим друг друга болью и переживаниями.

— Так? — спрашивает, прекратив поцелуй.

Наверное, выгляжу жалкой. Выклянчила, получается?

— Так, — тихо говорю.

— Теперь иди.

Отступаю к двери, на ощупь нахожу ключи, затем ручку двери.

Алекс стоит на своем месте и не шевелится, лишь скромно, втихую улыбается.

Глава 25

Алекс

Австрия, Вена

— Привет, мам. Это Марта. Моя… — морщусь, обдумывая, как лучше все представить матери. Никогда не мог ей врать, глядя в глаза.

— Ух, прекрати. Я знаю, кто такая Марта.

Мама, оттолкнув, обходит и уверенно идет обнимать мою девушку. Фиктивную, надо бы добавить, но говорить этого сейчас не хочется.

Вавилова смущается и смотрит на меня, вылупив и так большие темно-карие глаза. Остается повести левым плечом, мол, «принимай, как есть».

— В жизни ты еще красивее.

Мама поправляет Марте распущенные волосы, пристально разглядывает ее, любуется.

Да, мам, красивее…

Отворачиваюсь. Слишком сложно все становится. Марта, я, наш договор, который, к хренам, уже и не разорвешь. Хуже себе сделаешь. Настырность девчонки поражает, душит. Порабощает. Еще никогда не встречал такой глупой упертости. И в то же время льстит это внимание.

С ее телом и личиком Марта может выбрать себе любого, но дуреха влюбилась в меня.

Отец стоит неподалеку. Подхожу и принимаю отеческие объятия.

— С приездом домой, сынок.

Киваю.

Он переводит свой взгляд на Марту, но практически сразу же и уводит. На меня смотрит, улыбается и подмигивает. Постарел мальца.

— Ты же все знаешь, да? — спрашиваю, не скрывая разочарования. И кто ж проболтался?

— Не одобряю, но уж как есть. Тебе на работе надо сосредоточиться, Алекс, а не думать о спасении какой-то там эскортницы, — с пренебрежением в голосе говорит и смотрит в сторону Вавиловой.

Слышу смех мамы и Марты. Они быстро нашли общий язык, а мама не из тех, кто сразу готов открыться незнакомому человеку.

— Она не эскортница, пап.

Снова смех. Мягкий, женственный, расслабляющий. Так и шепчет: «Все будет хорошо».

Наши взгляды с Мартой встречаются. Интуитивно посмотрел на нее, Вавилова почувствовала. Ненароком вспоминаю о мягкости ее губ и тут же отворачиваюсь.

Подхватив чемоданы, мы идем к машинам. Из-за того, что «Ред Булл Ринг», где и будет проходить одиннадцатый этап чемпионата, находится в трех часах езды от дома, принял решение все же заселиться в отель.

С Мартой в один номер.

Слишком маленький городок, слишком много людей вокруг, чтобы в этот раз снимать даже два смежных номера. После моей встречи с Сереной и так слухи не могут утихнуть вторую неделю. Лишнее внимание нам ни к чему.

— Твоя мама чудесная, — говорит сладко, стоит Марте сесть на пассажирское сиденье, — но ты, наверное, в отца пошел.

Прикусываю нижнюю губу, и хочется съязвить в ответ. Но лишь поворачиваю голову к своей занозе. Та улыбается.

— Скажешь, не права?

Марта в коротких шортах. Не так: она в ультракоротких шортах с большими карманами, которые выглядывают из-под джинсовой ткани. Сверху топ, который, кто бы мог подумать, оголяет ее пупок.

Я знаю, что она оделась так специально. Меня поразить хочет. Но выходит лишняя галочка в списке моих проблем. На нее же смотрят! На ее ноги, живот, задницу, сиськи. Последние, кстати, без лифчика. И это как-то неправильно, что ль… Хочется замечание ей сделать. Технически даже право имею.

— Алекс?

— М?

— Ты же помнишь, что должно случиться в эти выходные?

На кошмарную долю секунды теряю управление. Машину слегка ведет, и будь мы на гоночном треке, это было бы непростительной ошибкой. Возможно, вылет или столкновение. Соберись, Алекс!

Марта кладет нога на ногу. Скосив взгляд, подмечаю.

— Что?

— Пункт двадцать четыре, подпункт «а».

Помнит.

Выключаю кондиционер и открываю окно. Запах родной земли успокаивает. Зеленая, свежая трава, молоко и цветы. Но они, не исключаю, от заносы справа.

— Помолвка, — говорит будто не Марта.

У меня перед глазами свадьба брата и Серены. Я видел ее по фотографиям, но с меня хватило и нескольких кадров. Ослеп в одночасье.

Включаю правый поворотник. Останавливаю машину и устремляю взгляд вперед.

— Зачем она?…

Не выдержав, Марта открывает дверь и выходит. Сам остаюсь за рулем.

Fuck!

В груди пустота, которую я наполняю только тягучим сейчас воздухом. Да и он кажется мне бесполезным и каким-то ненужным.

— Хочешь, удалим этот пункт? — говорю, выйдя из машины и встав с Мартой рядом.

Случайно касаюсь своим плечом ее. Загорелая кожа Марты прогревает мою через ткань футболки.

— Да брось, — улыбается, но ей хреново.

Каждый раз, когда я пробую обезопасить ее от удара, она подставляется под него. Это глупо, но чертовски смело. Поражает и заставляет оберегать в сто