Коварство идеальной леди - Виктория Александер

— Нет, не надо. — Она отступила от него на шаг.

— Тебе нужно знать кое-что. Я должен сказать тебе это.

— Для чего, Стерлинг? Разве это что-то изменит? Сможет изменить прошлое? Сможет стереть все прошедшие годы, будто их и не было? Прошлое есть прошлое, и его не исправить.

Стерлинг шагнул к ней.

— Ливи…

— Не смей. — Она снова отступила назад. Это его обращение к ней снова отозвалось уколом в сердце. Оливия не собиралась связывать какие бы то ни было надежды с этим человеком. Не собиралась совершать прежние ошибки. — Мы ведь договорились, что будем только друзьями, и я не думаю, что имеет смысл заострять внимание на том, что было и давно забыто.

— Я не забыл. — Стерлинг покачал головой. — Я никогда не забывал о тебе. Ни на миг. — Он напряженно вглядывался в ее лицо. — А ты забыла?

— Да, — солгала Оливия и распрямила плечи. — У меня было десять лет, чтобы забыть, и я сделала это. И сегодня, и завтра, и все оставшиеся дни моей жизни — отныне это только моя забота.

— И ты простила так же, как и забыла? — Стерлинг сверлил ее взглядом.

Она долго тянула с ответом.

— Нет.

— Конечно, нет. — Рассказывающий о пиратах и иронизирующий над опасностями своей жизни Стерлинг тут же исчез, превратившись в чопорного графа Уайлдвуда. — Я больше не буду говорить о прошлом.

Неожиданно Оливию охватило непреодолимое желание броситься к нему в объятия, провести пальцами по его насупленному лицу, прижаться губами к его губам. Но с глубоким вздохом она подавила внезапно возникший порыв.

— Извини, если обидела.

— Тебе не за что извиняться, — холодно ответил Стерлинг. — Как ты сказала, прошлое есть прошлое, и его не переделать. Я согласился, что мы останемся друзьями, и постараюсь больше не выходить за рамки дружеских отношений между нами.

— Ладно, что ж, я…

— Вот вы где! — С зонтом в руке к ним подошла улыбающаяся Миллисент. — Обсуждаете условия размещения? Если хотите знать мое мнение, они вполне приемлемые. В целом я нахожу все это весьма приятным. Не могу понять, почему я еще сомневалась, ехать ли мне.

— Странно, но я не помню, чтобы ты хоть сколько-нибудь сомневалась, — изумился Стерлинг.

— Тебе следовало бы быть более наблюдательным. — Миллисент хмыкнула. — Какой великолепный день! Оливия, вы когда-нибудь видели такое синее небо?

— Это прекрасно. — Оливия постаралась придать голосу нужный тон. В действительности между ней и Стерлингом ничего не произошло, тем не менее ей было не по себе и у нее определенно болело горло.

Миллисент придирчиво осматривала ее.

— Боже, дорогая, вы так бледны. С вами все в порядке? Надеюсь, у вас не mal demer[2]? Это было бы ужасно с учетом того, что это еще только начало морского путешествия, которое продлится около двух недель.

— Нет, не волнуйтесь, со мной все в порядке. — Оливия улыбнулась. В таком состоянии она будет пребывать до тех пор, пока ее прожигает пронзительный взгляд карих глаз Стерлинга. И вызывает в ней желание… — Правда, от отблесков на воде у меня разболелась голова, так что я удалюсь на некоторое время в каюту. — Она изобразила самую радужную улыбку. — Счастливо оставаться, Миллисент, Стерлинг. — Оливия кивнула и быстро повернулась, успев отметить его задумчивый взгляд.

Встревоженная не столько напоминанием Стерлинга о прошлом, сколько своей реакцией на это, она поспешила в каюту, которую делила с Миллисент. Как смела она думать, что сможет свободно общаться с ним, не провоцируя возврат давно забытых чувств? Можно было с уверенностью сказать, что это было апофеозом глупости. Оливия мерила шагами каюту. Он опять вошел в ее жизнь, потому что слишком глубоко внедрился в ее плоть и кровь, подобно тому как тяга к приключениям въелась в кровь его братьев.

О возвращении к прошлым отношениям не могло быть и речи. Она не простила Стерлинга и вряд ли когда-нибудь простит. Боль из-за его былого предательства притупилась, и Оливия думала, что навсегда преодолела ее. Теперь же осознала, что никогда ничего не забывала. Даже когда он вторгался в ее сны, оставались отголоски ощущения безысходности.

Помимо этого, они оба слишком изменились, чтобы возвращаться к старому. Нет, больше она не доверит ему свое сердце. Не может. Он уже разбил ее сердце один раз, другого раза она не выдержит.

Каким нелепым было то желание в списке — переспать со Стерлингом. Все равно что стоять в паводок на берегу реки в расчете, что вода не затопит тебя. Но ведь… Оливия замерла на полушаге. Возможно, это и есть ответ. Возможно, выполнив этот пункт, имеющийся в ее списке, она сможет освободиться от бремени; затаенного чувства к Стерлингу и зажить своей жизнью. Подобно тому как перенасыщенность каким-то удовольствием отбивает охоту к нему.

Мысль эта метеором вспыхнула в ее голове. Придется ей соблазнить графа Уайлдвуда. Причем чем скорее, тем лучше.

Некоторое время Стерлинг смотрел ей вслед, потом, стиснув зубы, снова уставился в морскую даль. Наверное, ни одно человеческое существо не приводило его в такую ярость. Он хотел разобраться с прошлым и жить дальше. Она же не захотела даже говорить об этом. Хуже всего то, что при этом он чувствовал свою полную беспомощность.

— Надеюсь, с ней все в порядке, — пробормотала леди Уайлдвуд. — У меня такое ощущение, что я помешала серьезному разговору.

Стерлинг тяжело вздохнул.

— Нет, ничего серьезного.

— О, дорогой, какой же ты неумелый лжец. — Мать обреченно вздохнула. — Ты всегда скрывал свои чувства. Или никогда не говорил о них. Может быть, скажешь на этот раз?

— Мне нечего сказать. — Конечно, это была очередная ложь.

— Тогда придется говорить только мне. — Она помолчала, и ему показалось, что сейчас она заговорит о прекрасной погоде и лучших, чем ожидалось, условиях размещения. — Ты никогда не рассказывал мне, что случилось между тобой и Оливией перед ее замужеством.

Да, разговор о погоде не получился.

— Что тут рассказывать? Ее отец сказал мне, что она собралась выйти замуж за Рэтборна. И что она не хочет больше меня видеть.

— И?..

— И… — Стерлинг шумно выдохнул. — Это была ложь. Это отец заставил ее выйти замуж за Рэтборна.

— Понятно. Я давно подозревала нечто подобное.

— Почему же ты мне ничего не сказала?

— Боже, Стерлинг. Что я должна была сказать? Что тебе следовало бороться за девушку? Что ты не должен был позволить ей уйти из твоей жизни? Что следовало поступать, как подскажет сердце?

— Что-то вроде этого, — пробормотал он.

— Как я могла? Ты ведь не открылся мне. И, насколько я помню, не давал мне особой возможности говорить о чем бы то ни было. Ты был таким гордецом.