Список женихов - Виктория Александер

Ричард подавил желание ответить резкостью. Тетя Луэлла была настоящей мегерой, однако он вряд ли может винить тетку за ее подозрения.

— Смею вас заверить, — начал он и бросил выразительный взгляд на тетю Луэллу, — что я не сидел за карточным столом и даже ногой не ступал в игорный ад с давних пор, даже и не припомню сейчас, с каких точно. На игру у меня денег нет.

Казалось, сама комната вздохнула с облегчением при этих его словах.

— Что касается моих занятий делами, — продолжал Ричард, глядя на Эмму, — то в них нет ничего предосудительного. — Он перевел взгляд на Марианну. — Просто выплаты производятся в различные промежутки времени. — Он повернулся к Джослин. — Все вполне респектабельно. Тем не менее, — тут он обратился лицом к Бекки, — обстоятельства требуют, чтобы все это оставалось моим частным делом. Вы поняли?

Луэлла фыркнула.

— Конечно, — кивнула Эмма.

— Разумеется, — подхватила Марианна с загадочной усмешкой.

— Ну а я не поняла, — заявила Джослин, упершись руками в бока.

— И я тоже. — Бекки повторила жест сестры.

— Очень жаль, но вам придется смириться с этим! — рассмеялся Ричард и прищурился, давая девочкам понять, что за беззаботным тоном его слов кроется весьма серьезный смысл. — В конце концов, сестрам следует доверять родному брату.

Эмма подошла к нему.

— Мы тебе верим, Ричард, это просто…

— Да, я верю, — заявила Марианна, возвращаясь к своему креслу и с размаху плюхаясь в него, от чего очки у нее немедленно сползли на кончик носа. — А теперь я очень хотела бы услышать, что ты собирался нам сказать. — Марианна улыбнулась брату.

— И я тоже, — сказала Бекки, устраиваясь на подлокотнике кресла Марианны.

— И я, — Джослин вихрем пронеслась по комнате и опустилась на канапе рядом с теткой. — Хоть и не донимаю, на что такое приятное Ричард намекает, если еще не уладил дела с нашим состоянием.

Ричард подавил улыбку. У Джослин, в сущности, доброе сердце, хоть она и сосредоточена большей частью на собственных Интересах, но повинна в этом Луэлла с ее нескончаемыми рассказами о прошлом и о тех днях, когда состоянию семьи Шелбрук ничто не угрожало.

— Да, Ричард, расскажи, — попросила Эмма. — В чем дело?

— У меня есть знакомая… можно сказать, даже друг… которая согласилась принять под свое крылышко одну из вас на остаток лондонского сезона.

— Друг? — выразительно подняла брови тетка. — А кого именно? — широко раскрыла глаза Джослин.

— Друг женского пола? — попыталась уточнить Луэлла, прищурившись.

— Кто поедет в Лондон? — вскочила с места Джослин.

— Что это еще за друг? — поджала тубы тетка.

Ричард строго взглянул на нее.

— Это особа из хорошей семьи, дочь герцога, вдова. В высшей степени респектабельная, с незапятнанной репутацией.

— С какой стати эта леди оказывает нам подобную любезность? — промурлыкала Эмма.

— Возможно, она очень добрый друг? — озорно сверкнув глазами, предположила Марианна. — Быть может, больше, чем просто друг?

— Без сомнения, — процедила Луэлла.

— Это правда, Ричард? — вскочила на ноги Бекки. — Это нечто большее, чем дружба?

— А что скажут в обществе по поводу того, что она будет содержать одну из нас? — сдвинув брови, спросила Эмма.

— Кого она будет содержать? — не унималась Джослин.

— Нет-нет. — Ричард покачал головой. — Она вовсе не собирается содержать кого-либо в прямом смысле слова.

— Сезон в Лондоне — это просто восхитительно, — мечтательно проговорила Марианна.

— Маскарады и прогулки верхом в парке! — Бекки с досадой сморщила носик. — А у нас для таких случаев и надеть нечего.

— Мамины старые платья все еще лежат на чердаке, — напомнила Марианна.

— Они, к сожалению, давно вышли из моды, — возразила Эмма.

— Но они хорошего качества, — сказала Марианна. — Ткань можно будет…

— При чем тут эта чертова ткань?! — топнула ногой Джослин. — Кого ты возьмешь с собой в Лондон, Ричард?

В него впились пять пар глаз. Независимо от того, что он сейчас скажет, разочарование неизбежно. Ричард для храбрости набрал побольше воздуха.

— Эмму.

— Меня? — изумилась Эмма.

Ричард кивнул.

— Ты — старшая.

— Но ведь единственный истинный повод провести сезон в Лондоне — это желание найти подходящего жениха, а я вовсе не уверена, что хочу выйти замуж. — Эмма передернула плечами. — Я уже старовата для первого сезона.

— Она практически уже старая дева! — возопила Джослин. — Только время потеряет, это не для нее.

— Чепуха! — решительно заявил Ричард. — Эмма больше всех заслужила такую возможность.

Эмма замотала головой:

— Должна сказать, что я…

— Нет-нет, моя дорогая, поедешь именно ты. — Ричард подошел к сестре, положил руки ей на плечи и посмотрел в глаза. — Все эти годы ты замещала родителей, в мое отсутствие вела хозяйство — и гораздо лучше, чем это сделал бы я. Сейчас у нас есть шанс дать тебе возможность получить то, что давно уже должно было стать твоим, если бы обстоятельства сложились иначе.

— Но я не могу покинуть имение, — сказала Эмма, хотя ее нерешительный тон дал Ричарду понять, что на самом деле ей хочется поехать. — Кто займет мое место?

— Я займу, — уверенно заявила Марианна. — Я вполне способна заменить тебя. В конце концов, не навсегда же ты уезжаешь!

— А только до тех пор, пока не найдет себе мужа. Предпочтительно богатого, — поддержала Марианну Бекки.

— Но если суть дела в том, чтобы найти подходящего мужа для одной из нас, — заговорила Джослин с самой невинной улыбкой, — может, нам лучше отправить в Лондон кого-нибудь другого?

Смешинки вспыхнули в глазах Эммы, и Ричард придержал язык. Самомнение Джослин его ничуть не удивило, он не мог понять одного: почему остальные его сестры не осознают, что тоже очень хороши собой. Он отошел от Эммы и задумчиво уставился на Джослин.

— Что ж, в твоих соображениях, возможно, есть резон. — Ричард, скрестив руки на груди, выжидательно сдвинул брови. — Что бы ты предложила?

— Подожди, дай подумать. — В голосе у Джослин явственно слышались нотки подавляемого возбуждения — так быстрый поток стремится прорвать запруду. — Нельзя отрицать, что у Эммы привлекательная внешность, но ведь она сама сказала. — Джослин понизила голос почти до шепота, словно ей было неловко во всеуслышание объявлять возраст Эммы. — Она и в самом деле старовата. Ей уже двадцать один год!