Список женихов - Виктория Александер

И все эти двое суток, каждую минуту, каждый час, она думала только о нем.

Что с ней произошло? Неужели ее намерение вступить в обычный, благопристойный брак во имя получения наследства превратилось в желание чего-то гораздо более значительного? Быть может, странное ощущение холодка под ложечкой, слабость в коленях и учащенный пульс — всего лишь симптомы ее неуверенности в себе? Или она страшилась того, о чем старалась не думать?

Неужели она влюбилась?

Джиллиан отбросила эту мысль и выпрямилась. У нее просто нет на это времени. Решительно тряхнув головой, она пошла в гостиную. Эмма стояла в дальнем конце комнаты, разглядывая одну из картин на стене.

Примерно минуту Джиллиан вдумчиво наблюдала за ней. Эмма была такой же высокой, как сама Джиллиан, и немного похожа на брата… Как он охарактеризовал ее? Вполне привлекательна и неглупа. Вот именно. Джиллиан была уверена, что, невзирая на возраст, Эмма, если ее как следует одеть, не останется не замеченной холостыми джентльменами из высшего света.

— Вы любите искусство? — подходя к Эмме, спросила Джиллиан.

— Очень. У нас в доме было много прекрасных полотен, но… — Эмма говорила равнодушно, словно в этих словах не было ничего необычного, — отец их продал.

Джиллиан остановилась рядом с гостьей.

— Какая жалость! Ничто в жизни так не радует, как созерцание прекрасной картины.

— При этом ты как будто погружаешься в иной, новый для тебя мир, переступаешь грань реального, — произнесла Эмма негромко.

— Совершенно точно.

Выходит, практичная Эмма вовсе на такая приземленная, какой считает ее Ричард. Интересно, чего еще брат не знает о своей сестре?

— Эти картины чудесны, — сказала Эмма, ближе наклоняясь к пейзажу, который привлек ее внимание. — Ричард говорит, что вы знакомы со многими художниками.

— А также с поэтами, писателями и музыкантами. И пожалуй, со слишком многими политиками.

— Это, видимо, очень интересно.

— Большей частью. Последние порой труднопереносимы.

Эмма, рассеянно кивнув, перешла к следующей картине — работе Туссена.

— А вы знаете, Ричард пробовал заниматься живописью.

— Нет, я не знала об этом! — Джиллиан была удивлена. — Он ни слова не говорил о своих занятиях.

— Вероятно, нет. Это было давно. Пожалуй, он с тех пор и не брался за кисть. Как я понимаю, отец считал живопись неподходящим делом для будущего графа. Я узнала об этом случайно, потому что нашла некоторые картины Ричарда после смерти отца. Молли мне их показала.

— Молли?

— Наша горничная. — Эмма виновато улыбнулась. — Наша единственная горничная. Она живет у нас, сколько я себя помню. Во всяком случае, она уверяла, что мама поощряла занятия Ричарда живописью. Когда она умерла, отец запретил ему это, и они поссорились. Отец, кажется, наговорил Ричарду ужасных вещей, но Молли так и не сказала, каких именно. Я подозреваю, что как раз по этой причине мы редко видели брата после смерти мамы. — Эмма кивнула в сторону пейзажа. — Это полотно напоминает мне его картины. Но они, разумеется, далеко не так хороши.

Итак, Ричард тоже когда-то занимался живописью. Неудивительно, что его суждения так проницательны.

Эмма приблизила лицо к полотну, словно бы изучая технику живописца. Джиллиан видела подобное выражение на лицах художников, вглядывающихся в работы собратьев по искусству. Быть может, все семейство Ричарда наделено творческими способностями?

— А вы рисуете, Эмма?

— Акварели, — равнодушно ответила та. — Я предпочла бы живопись маслом, но Ричард считает это неподходящим занятием для женщины.

— Вот как?

— Да. Он утверждает, что у женщин недостает темперамента для такой живописи, поскольку это большое искусство. Нам, по его мнению, больше подходит менее сложная техника акварели.

— Он так считает? Скажите, как интересно! — В самом деле интересно, но еще более — досадно! — По-моему, Ричард не прав.

— Я всегда так думала, — со смехом согласилась Эмма.

— Да, и я могу это доказать. — Джиллиан минуту подумала. Ничего страшного, если она поделится с Эммой своей маленькой тайной. Ей определенно нравилась эта девушка, безусловно, достойная доверия — хотя бы для подобного секрета. — Идемте со мной. Я хочу вам что-то показать.

Она повела Эмму вверх по лестнице к своей спальне и широко распахнула дверь. Серия из четырех не слишком больших картин висела на стене против входа. Единственные произведения искусства в комнате.

Эмма ахнула.

С того места в дверях, где они обе стояли, картины казались созданными из света, а не написанными красками на холсте. Предвечернее солнце словно пронизывало их, исходило из них, а не проникало сюда отраженным от стекол противоположного дома.

— Они изумительны, — благоговейно произнесла Эмма, подходя ближе к картинам.

— Это верно, — с улыбкой согласилась Джиллиан.

На первый взгляд, брошенный от входа в комнату, то были простые сюжеты: две картины изображали английский сельский пейзаж, две другие — море у скалистых берегов, и присущая всем им поразительная иллюзия света свидетельствовала, что эти в высшей степени талантливые вещи написаны одной и той же рукой. Однако Джиллиан знала, что только с более близкого расстояния можно уловить самую суть изображений. То были и в самом деле пейзажи, но пейзажи неземные. В высокой степени идеализированные, они изображали жизнь такой, какой она должна быть, — исполненной божественного смысла и дивной радости. Едва она увидела эти картины, они затронули самую ее душу, Эмма остановилась в нескольких футах от стены и смотрела. Когда она заговорила, в голосе у нее прозвучало глубокое восхищение.

— Какие необыкновенные вещи, они испускают собственный свет. Хочется протянуть к ним руки и увидеть, как этот свет упадет на них.

Джиллиан мягко рассмеялась.

— Не упадет. Я пробовала.

Эмма примолкла, погрузившись в восприятие картин и те чувства, которые это вызывало. Джиллиан хорошо помнила то время, когда увидела картины впервые, — она тогда большей частью размышляла о том, что ей делать после смерти мужа, и часто испытывала желание обрести смелость и совершить в реальности то, что совершалось в ее душе.

— Картины написаны женщиной, не правда ли?

— Да, — кивнула Джиллиан.

Эмма не сводила глаз с картин.

— Кто она была?

— Я почти ничего не знаю о ней. Только то, что она происходила из знатной семьи и порвала все родственные связи ради того, чтобы заниматься искусством. Она умерла в одиночестве и нищете задолго до того, как я наткнулась на эти картины. Я приобрела их у торговца, который уверял, что получил их от родственника, но я сомневаюсь в правдивости этого объяснения. Несмотря на их великолепие, мне они достались за бесценок. — Джиллиан усмехнулась. — Они были написаны неизвестной женщиной, и потому продавец не считал их ценными. Он был счастлив отделаться от них и даже не знал имени художницы. Не знаю его и я. На уголке каждого холста стоят инициалы, но мне они ничего не говорят.