Взгляд из прошлого - Галина Кор

— Угу.

— Что, небось от мужа пьяницы сбежала?

— Угу.

— Бьет, наверное, и все деньги пропивает, а может в карты зарплату проигрывает?

— Угу, — тяжело вздыхаю я и опять шмыгаю носом.

— Да не плачь ты, — говорит мне она, — у меня все так же было. У меня глаз наметан, таких «подруг по несчастью» за версту вижу. Может тебе чем помочь?

— А купите мне билет до Питера, а то я паспорт дома забыла, а деньги у меня есть… — И протягиваю ей две тысячные купюры.

— Чего ж не купить, куплю. К родителям едешь?

— Угу. Только мне туда и обратно.

— А зачем обратно-то?

— Так я брата возьму, чтобы он мне помог вещи забрать и документы.

— А… Ну, давай.

Отдала ей бумажку с номером поезда, временем отправки, датой, деньги и сижу, смотрю, как она в кассу пошла. А Глеб говорил, что надо придумать слезную историю…, у нас такие люди, что сами все придумают и за тебя расскажут. Смотрю, как женщина купила билеты и топает обратно, плюхается обратно в кресло, а потом протягивает мне их вместе со сдачей.

— Спасибо, тетенька. Вот, прямо от души, спасибо. Пусть у вас в Новом Году все прямо отлично будет. А вы куда едете?

— Так к мужу и еду.

— К тому, которой бьет, пьет и в карты играет?

— Так люблю ж его ирода… Уже тридцать лет вместе, куда ж я без него.

— Ясно. Ну, удачи.

Срываюсь, и с радостной улыбкой выскакиваю на улицу.

И…, хрясь. Какой там счет? Плюс один к падению. Зато на лице улыбка, в руках билеты и в голове план. Может он дурацкий, детский, но напоследок подгажу дяде настроение.

Доскользила домой к пяти часам, а там стоит компания моих одногруппников. Катька-таки воплотила угрозу в жизнь и притащила всех ко мне. Ну, если искать плюсы, то они подчистят мне холодильник и приготовленные мною салаты не пропадут.

Вымелись они уже в начале первого ночи, оставив в холодильнике лишь два яйца, кусок сыра и две бутылки питьевого йогурта со злаками. Наверное, это сильно правильная и здоровая еда для студенческого организма, раз никто не позарился.

Проснулась в одиннадцать и принялась за уборку. Было всего семь человек вместе со мною, но такое чувство, что гуляла вся общага. И где та идеальная чистота, которую я наводила перед началом праздника?

И вот он настал — день «Х». Я вышла из подъезда в новом образе. Хорошо, что никого из соседок не встретила, а то б была самой горячей и обсуждаемой сплетней дня.

Обувь казалась очень удобной, а главное с нескользящей подошвой, поэтому сегодня я сыграла в сухую с асфальтом, добралась до вокзала с нулевым счетом.

Наверное, мой образ секси-герл был вне конкуренции, потому что все мужики в вагоне залипали на меня. Я, как Джессика Рэбит из фильма «Кто подставил кролика Роджера», была очень яркой, а свитер с гипюровой вставкой, открывающий вид на мой лифчик с пуш-апом притягивал взгляды не меньше, чем обтянутая задница в кожаных штанах. Но стоило кому-то из мужиков подойти ко мне, я не знаю почему, но взгляд из-под приспущенных очков, заставлял их извиняться и дальше идти пускать слюни в сторонке. Может я стала для них недосягаемой личностью? И мною можно только любоваться на расстоянии?

Тем не менее добралась я спокойно, быстро и с комфортом.

Записана к нотариусу я была на двенадцать часов.

Зашла в ближайшее кафе, чтобы воспользоваться туалетом. Там было многолюдно, то что надо. Переоделась, стерла яркий макияж и вышла уже в своем обычном образе — мышки-простушки. На меня даже никто и внимание не обратил, зато, когда я заходила в кафе несколько парней, чуть не свернули шею.

И вот, я стою у двери нотариальной конторы. Сейчас, моя затея мне кажется глупостью, страх одолевает меня вместе с сомнениями.

Делаю один шаг, второй…, все обратного пути нет. Как будет, так будет.

— Здравствуйте, — говорит приветливая секретарь, как только я захожу в помещение. — Вам назначено?

— Да, я записана на двенадцать.

— Ага, девушка, которая не пожелала произнести свою фамилию и записана как Маша Иванова?

— Она самая. — Подтверждаю я.

— Проходите, Павел Матвеевич ждет.

Берусь за дверную ручку, делаю глубокий вход, все — пошла.

— Здравствуйте, — говорю я, открыв дверь и прохожу в кабинет.

— Здравствуйте. Присаживайтесь. — Этот Павел Матвеевич по возрасту приблизительно, как и мой папа, ему где-то под пятьдесят. Он внимательно смотрит на меня, закусывает губу и через секунду потирает свой лоб. — Ты очень похожа на мать, — говорит он мне, чем вводит меня в ступор.

— Вы были знакомы с моей мамой?

— Я был знаком с твоим отцом. Ты ведь Адашева? — на что я только киваю. — Мы с ним часто пересекались по рабочим моментам. Так, чтобы прямо дружить не дружили, но общались довольно плотно.

— Это же ведь вы делали то завещание, которое огласили после похорон.

— Я.

— А почему отец тогда вообще к вам пришел составлять завещание, ему кто-то угрожал, может он делился с вами своими опасениями?

— Дай вспомнить. — Он отвернулся к окну и замолчал на пару минут. — Так чтоб прямо говорил, что какие-то проблемы — нет, не помню. Говорил, что сомнительный тип его пригласил к себе в гости, хочет предложить какую-то сделку и, если в случае чего с ним что-то случиться, чтобы для них потом сюрприз был в виде завещания. Просто там было написано, что-то типа того, что если в случае гибели твоей отца, наследница — твоя мать, извини не помню, как зовут…

— Звали… Евгения…

— Ах да…, Женя, точно… Так вот, а в случае ее смерти — ты.

— А если б и я погибла? Или б меня убили после оглашения…

— После оглашения, твоим родственникам было бы невыгодно тебя убивать, так как все перешло б государству.

— Ясно. Вам не страшно было ввязываться во все эти криминальные разборки татарского семейства?

— Деточка, я сам — криминал. — И вот сейчас он посмотрел на меня взглядом, который четко дал понять, что никого и ничего он не боится. А мне это и надо.

— А могу сейчас я переписать все на третье лицо так, чтобы родственники узнали после моей … кх… смерти? — Он просканировал меня своим взглядом так, что по спине пробежали мамонты, да, именно те, которые вымерли.

— Что ж вы за семейка такая, а, Адашева?

— Вот такая…, - слов нет, опускаю голову, там, одни маты. Тихо прошептала, — ебанут… я.

— Угу, — подтверждает он. Вот ведь,