Нью-Йорк. Карта любви - Ками Блю

СтерваМитчелл: Мне нужны фотографии, вставить в текст.

Мэтью: И тебе добрый день. Ты все такая же приветливая и воспитанная.

Встаю с дивана, на котором бездельничаю в это ленивое воскресное утро.

СтерваМитчелл: Я прагматик. Так ты пришлешь фото или нет?

Вздыхаю. До чего назойливая. Но умная, нужно признать. И красивая. Хорошее тело и рот, заставляющий размышлять, каково это, прикоснуться к нему губами, попробовать на вкус… Тьфу, все равно она так и остается нахалкой и занозой в моей заднице.

Мэтью: А как, позволь узнать, мне понять, какие именно тебе требуются фото, если я не знаю, что ты понаписала?

СтерваМитчелл: Пришли те, что получше, сама разберусь.

Мэтью: Жаль разочаровывать тебя, Митчелл, но они все не только хорошие, но и запоминающиеся, провокационные и романтичные, в отличие от слов, которые их будут сопровождать. Я потратил больше двадцати рулонов пленки, могу уже устроить персональную выставку в галерее «Стейли-Вайз». Скажи точно, что тебе нужно.

Эта пигалица еще смеет фыркать на мои фото. Пишет тексты глубиной с кофейную ложечку и имеет наглость трепать мне нервы? Раздраженно трясу головой, и тут на мой телефон обрушивается водопад сообщений.

СтерваМитчелл: Твоя скромность меня всегда восхищала.

СтерваМитчелл: Пришли сканы, я сделаю над собой усилие и просмотрю их все.

СтерваМитчелл: Ты же в курсе, что уже изобретен сканер, правда?

Мэтью: Я бы хотел отобрать сам, если не возражаешь. Фото мои, мне и решать. Хочу, чтобы хоть фотографическая часть была на высоте. Тогда, надеюсь, они потребуют вернуть деньги только от тебя, а мне найдут другого партнера.

СтерваМитчелл: А ты только об этом и мечтаешь, да, Говард? Ну, мечтай, мечтай, а я допишу этот путеводитель. С твоими бесполезными картинками или без них.

Мэтью: Хорошо. Удачи.

СтерваМитчелл:???

Закрываю приложение и возвращаюсь к книге, хотя настроение безнадежно испорчено. Господи, ну почему она такая противная?

СтерваМитчелл: Тебе сколько лет? Четыре годика?

Это сообщение приходит через добрых пять минут. Заставляю себя не отвечать. Переворачиваю страницу, другую, но в конце концов сдаюсь.

Мэтью: Вижу, у нас тупик. Если не пришлешь текст, не получишь фото. Все просто.

Отправляю сообщение и представляю, как она разбивает свой телефон, изрыгая поток ругательств. Жду ответа. Если мы играем в перетягивание каната, проиграю не я.

Мэтью: Ты там жива?

Мэтью: О’кей, признаю, что хотел бы избавиться от тебя, но я вовсе не желаю, чтобы ты провалилась сквозь землю в буквальном смысле. Меня удовлетворит твое отсутствие там и тогда, где и когда присутствую я.

СтерваМитчелл: Почту проверь.

Мэтью: Вирус, что ли, прислала?

Я ее нарочно дразню, и Бог свидетель, мне это нравится.

СтерваМитчелл: Если ты осмелишься вставить хоть один комментарий, а тем более что-нибудь выделить или поправить в тексте, клянусь, Говард, это я буду искать нового партнера. После того как добьюсь, чтоб тебя уволили. Даже если это будет последнее, что я сделаю в жизни.

ГРЕЙС

Семьдесят восемь дней до дедлайна

Наступает утро понедельника, неотвратимое, точно смерть. Мне бы хотелось остаться в постели и проспать до послезавтра. Я говорила, что предпочитаю будни выходным, но это было до того, как я начала писать дурацкий путеводитель. Оглядываюсь назад, и тот этап моей жизни представляется почти счастливым: у меня имелся собственный письменный стол (пусть и маленький) и собственная колонка в журнале (пусть и на более чем бессмысленную и даже постыдную тему). Однако жизнь не устает нас учить, что худшее еще впереди.

И действительно, кусок маффина застревает в горле, едва я открываю ответный мейл Говарда.

– Убью, вот ей-богу, убью, – рычу сквозь зубы, стуча как бешеная по клавиатуре.

Я сдалась, послала ему текст в обмен на его треклятые фото, а он что творит? Присылает мне длинную простыню слов, от которых темнеет в глазах. «Выкинь письмо в корзину и двигайся вперед, Грейс», – шепчет внутренний голос, но поганец Говард слишком хорошо меня знает. Первые же строчки гласят:

Не смей удалять мое письмо! Пока не пришлешь читабельный текст, фотографий не увидишь как своих ушей. Приятного чтения.

Нет. Так дальше не пойдет! Хватаю телефон и тычу в его имя. Сообщением я не обойдусь, а в таком состоянии еще и по буквам не попаду, не говоря уж о том, чтобы написать нечто осмысленное. После нескольких гудков он соизволяет ответить.

– Доброго понедельника, – произносит веселый голос.

– Вот именно, сегодня понедельник, и мой порог терпения низок, как никогда. Последнее, что мне нужно, – это твои тирады. Если бы многословие считалось преступлением, тебя давно приговорили бы к пожизненному.

– Продолжай, продолжай, – говорит он, и по фоновому шуму я понимаю, что он меня даже не слушает, занятый чем-то другим.

– Ах ты, мудак! – рявкаю я. – Вот этого снисходительного тона не надо, я не умалишенная!

– Просто решил не отвечать. Устал от постоянных препирательств, нам же не по двенадцать лет. Свои замечания я тебе прислал, а теперь извини, вынужден попрощаться. Доброго дня.

– Не бросай трубку, Мэтью! Клянусь, что…

– Стоп. – Он еще на линии. – Я не ослышался? Ты только что назвала меня по имени, Митчелл?

– Простая оплошность, – огрызаюсь я. – Ты раздражаешь, как комар, зудящий ночью над ухом. Которого не можешь найти, включив свет, но стоит погасить лампу, он тут как тут. Надеюсь, я понятно объяснила?

– Прекрасно. Используй свои блестящие метафоры в тексте, и мы будем на коне.

– Ты мне не редактор! – ору я, окончательно утратив над собой контроль. – И хватит вещать, ты не перед студентами!

В руке обертка от маффина. Сжимаю ее так, что белеют костяшки. Портер встревоженно смотрит на меня и мяукает.

– Ты заявила, что не желаешь заметок на полях и выделенных участков текста. Я удовлетворил твои требования, Митчелл. Будь хорошей девочкой, прочти письмо, а потом поговорим. Да, и не теряй времени даром. Завтра мы едем в Центральный парк.

Он отключается, оставляя меня в дичайшем состоянии. Швыряю телефон на диван. «Будь хорошей девочкой»? Я ему кто – щенок?

Стиснув зубы, пытаюсь читать письмо. Иначе, чую, с места мы не сдвинемся. К тому же сомневаюсь, что мой техасский хозяин примет такой аргумент: