Между адом и раем - Джоанна Рид

–Да просто голова болит.

– Ты ничего не ел за ужином. Почему?

– Я не хочу.

Она еще сильнее перегнулась, и он побоялся, что она свалится в очаг.

– Головная боль. Нет аппетита, – строго перечислила она, – что еще?

– Тошнота и головокружение, – признался Мур, опускаясь на грубый дощатый пол. Он закрыл глаза, и в голове все завертелось.

Он услышал, как она опустилась вниз.

– Почему ты не сказал мне, что у тебя высотная болезнь?

Она коснулась рукой его лба.

– Не хотел задерживаться, – пробормотал он. – Утром все будет в порядке.

– Утром мы никуда не пойдем. – Сандра положила его голову к себе на колени, и он ощутил мягкость ее теплого белья. Но ему уже было так плохо, что он не мог даже двинуть рукой. Пожалуй, они и впрямь никуда утром не пойдут.

Поддерживая, Сандра довела его до постели, уложила и принесла стакан воды.

– Тебе надо больше пить, ты потерял много жидкости в этом сухом воздухе. И если не будешь есть, у тебя не хватит сил переставлять ноги.

– Я не могу есть, извини.

– Это я виновата. – Ее пальцы нежно провели по его лицу. – Я обычно хорошо узнаю эти признаки, даже когда в моей группе девять туристов. Как же я тебя проглядела?

Мур повернулся на бок, когда новая волна головокружения нахлынула на него.

– Я же старался, чтобы ты не заметила. Хоть ты и проводник, я – доктор и должен заботиться о здоровье членов группы.

– Но мне хорошо известно, что делать при высотной болезни. Нет причин стыдиться. Такое может произойти с каждым. Даже в бегунами-марафонцами, с профессионалами. Все зависит от того, быстро ли тело акклиматизируется.

Он заставил себя разлепить веки.

– Мое тело прекрасно приспосабливается. Я был на Роки и на Сьерра, никогда ничего подобного со мной не случалось.

– Ты забываешь, что Гималаи начинаются там, где другие горы кончаются. Мы очень высоко и шли очень быстро. Завтра день отдыха. А дальше посмотрим, как ты будешь себя чувствовать.

Сандра принялась расшнуровывать его ботинки и снимать носки.

– Я не такой уж беспомощный, – сказал он.

– А ты в состоянии снять брюки?

Этот вопрос он уже слышал как в тумане и слабо покачал головой.

– Не смущайся, – сказала она. – Мы сейчас просто доктор и пациент.

Ее пальцы ловко расстегнули молнию, а руки скользнули по ногам, когда она снимала с его брюки. Его сердце сильно забилось, но уже не от высотной болезни. Если бы ему не было так отвратительно! Если бы он мог сейчас открыть глаза и посмотреть на нее! Но он не мог. Ибо комната бешено закрутится перед ним.

Мур почувствовал, как Сандра укрыла его простыней, подоткнула с боков, а сверху как одеяло опустила спальник.

– Если что-то понадобится, – прошептала Сандра, – ты знаешь, где меня найти.

Он кивнул и задремал.

Когда Мур проснулся, ее наверху уже не было. Ричарда охватила паника: Сандры не было там, где она должна быть.

Бледный серый свет проникал в окно, и он понял – уже утро. Она ушла. Он сел, и в голове застучало. Потом она появилась, и он снова успокоился. Красная шерстяная шапочка очень шла ее пылающим щекам. Сандра принесла корзинку, накрытую домотканой тряпицей.

– Как ты себя чувствуешь? – Девушка села на край кровати и смахнула волосы со лба.

– Лучше, когда ты рядом. А где ты была, красная шапочка?

– Я принесла тебе поесть. Тебе нужны карбогидраты.

Ричард обнял ее.

– Мне нужно гораздо больше, чем карбогидраты. Мне нужны сочувствие и общение.

Она подняла корзинку над головой.

– Осторожно, там гречишные лепешки.

Она дала ему одну, он пожевал и проглотил.

– Который час? Нам надо идти.

– Мы же сегодня отдыхаем. Забыл? – Она встала и налила воды из железной кастрюльки, чтобы заварить чай.

– Мы не можем отдыхать. – Он скинул ноги с кровати и уставился на свои кальсоны.

– Мы не может не отдыхать. Говорят, что мужчины – ужасные пациенты, а мужчины-врачи – худшие из них.

– Я не помню, чтобы снимал брюки, – нахмурился Ричард.

Она дала ему кружку чая.

– А ты их и не снимал. Это сделала я.

– Тогда ты должна их и надеть. И мы уходим.

– Ричард, я их отдам, когда ты будешь в полном порядке. Может, ты и чувствуешь себя лучше, чем вчера, но выглядишь ужасно. – Но даже при этих спутанных волосах, при этой щетине на подбородке, он не мог выглядеть ужасно. Сандра встала над ним: глаза полузакрыты, кожа бескровна. Она держала чай у его губ, и он отхлебнул. Потом подняла его длинные ноги и уложила обратно на постель.

Он сбросил простыню.

– И что мы будем сегодня делать? Я же не могу валяться.

– Мне надо кое-что починить, а ты лежи. Ты не взял с собой никаких медицинских журналов? Мог бы почитать.

– Они скучные. Они для врачей из тех больниц, где есть диализные установки и прочие прелести. Я делаю другую работу, сама знаешь.

Он закрыл глаза. Да, надо отдохнуть, но это бесило его. Никогда он не станет прописывать пациентам постельный режим так хладнокровно, как раньше. Он боролся с сонливостью. Если он уснет, Сандра снова может уйти и не вернуться.

– Подойди сюда, – попросил Ричард слабым голосом. Он слышал ее шаги.

– Что?

– Не уходи.

– Я здесь. Я не уйду.

Он вздохнул, почувствовал легкий поцелуй на щеке. И заснул.