Греховные радости - Пенни Винченци

— Так ты, собственно, кто такая?

— Я Джемма Мортон. Мы помолвлены с Максом. С двоюродным братом Мелиссы.

— Нечего тебе с ним путаться, — заявил Джонти. — Он онанист.

Он наклонился вперед и впился Джемме в губы.

— Джонти! — В коридоре появилась Мелисса. — Джонти, пошли! Мы уезжаем.

— А-а, отстань, — отмахнулся Джонти. — Когда я хотел уехать, ты не хотела. А теперь я хочу остаться. Тут вот нашлась очень милая девочка, — он сделал жест в сторону Джеммы, — а все остальное дрянь.

— Джонти! — Мелисса попыталась взять его под руку, он в ответ поднял руку, словно собираясь ударить ее. Мелисса испуганно уставилась на него, однако не отступила.

— Оставь ее в покое! — Тон у Макса был самый угрожающий.

— Пошел на хрен, — огрызнулся Джонти. Он схватил Мелиссу за запястье и вывернул ей руку. Она сморщилась.

Макс вмешался настолько мгновенно, что никто даже не успел заметить, что и как он сделал. Просто Джонти очутился вдруг на полу.

Он несколько мгновений смотрел на Макса, потом встал; рука его скользнула в карман, резко выдернулась оттуда, и он стал медленно, угрожающе наступать.

— Осторожно, — крикнул кто-то, — у него нож!

Мелисса вдруг рванулась и встала между Максом и Джонти, предупреждающе выставив руку вверх. В воздухе блеснула сталь, вслед за ней брызнула кровь, но уже в следующее мгновение Джонти оказался крепко схвачен: руку ему завернули за спину, лицо у него исказилось от боли, а нож упал на пол. Томми Соамс-Максвелл с умением, рожденным в десятках драк в барах, скрутил и обезоружил его, потом изо всей силы двинул ногой в пах. Джонти взвыл.

— Вот и хорошо, — почти спокойно произнес Томми. — Что, не нравится, да? Сейчас еще получишь. Люблю учить таких, как ты, хорошим манерам. Макс, вызывай полицию.

— Я вызвала. — Энджи возникла внезапно, неизвестно как и откуда, и уже склонилась над Мелиссой, лихорадочно пытаясь забинтовать ей руку столовыми салфетками. Однако каждая очередная салфетка мгновенно промокала.

— Наверное, он задел артерию, — проговорил Макс. — Черт, врач у нас в доме есть? — Чувствовал он себя отвратительно. Ему казалось, что все происходит невероятно медленно.

— Вызывайте «скорую», — приказала Энджи. — Быстро. — Мелисса была уже очень бледна, она почти позеленела.

— Слушайте, — вмешался Томми, — надо наложить ей на руку жгут. Макс, подержи-ка этого типа, а я сделаю. Энджи, давай еще салфетки. Рви их вдоль. Так, Мелисса, приподнимись немного, голову опусти между колен, а я тебя перевяжу, надо будет очень сильно завязать, возможно, будет больно, но зато перестанет идти кровь. Вот так. Теперь все должно быть в порядке.

Он улыбнулся, присел с ней рядом, положил ей руку на плечи. Она приподняла голову и слабо улыбнулась.

— Надо лучше выбирать друзей, милочка, — проворчал Томми. — Давай-ка, опусти голову вниз.

— Меня тошнит, — сказала вдруг Мелисса и окатила весь пол вокруг себя. А потом заплакала.

— Где ее мать? — спросил Томми.

— Уехала, — ответил Макс, добавив про себя «слава богу».

— Нет, не уехала, — раздался голос Мэри Роуз, и она вошла в холл. Макс взглянул на нее: Мэри Роуз была очень собранна, очень спокойна. «В критические моменты она всегда здорово держится», — подумал он. Макс помнил, что она держалась точно так же, когда у Малыша произошел инфаркт. — Я пыталась поймать такси.

Полиция и «скорая помощь» приехали почти одновременно; Мелисса сидела, опустив голову на плечо Томми, лицо у нее было совсем зеленое.

Полицейские вывели Джонти. Энджи с некоторым замешательством встретила прямой взгляд Мэри Роуз.

— Тут у нас возникли кое-какие трудности, — проговорила она.

— Да, я вижу, — ледяным тоном отозвалась Мэри Роуз. Она присела рядом с Мелиссой с другой от Томми стороны и посмотрела на него. — Что случилось?

— Ее задели во время драки, — объяснил Томми. — Думаю, что все будет в порядке. Вот уже и «скорая».

Санитары посмотрели на Мелиссу, на ее запястье, обернутое окровавленными салфетками, и поцокали языками.

— Пожалуй, придется накладывать швы, милочка, — сказал один из них. — Подождите, сейчас мы принесем носилки. А кто этот жгут накладывал?

— Я, — скромно признался Томми.

— Отличная работа, — похвалил другой санитар.

— Я поеду с тобой, Мелисса, — заявила Мэри Роуз, совершенно бледная от пережитого.

— Я хочу, чтобы Томми поехал, — пробормотала Мелисса. Ей явно было очень нехорошо.

— Будет лучше всего, если в «скорой» никто не поедет, — распорядился первый санитар. — Поезжайте за нами в какой-нибудь машине. Возможно, нам по дороге придется давать ей наркоз или что-нибудь делать. Ей, должно быть, очень больно. Она что-нибудь пила сегодня?

— Э-э… почти наверняка да, — ответил Макс.

— О господи! — Тон санитара был весьма красноречив.

— Тогда мы оба поедем вслед за вами, дорогая, — обратился Томми к Мелиссе. — Не волнуйся, малышка, мы будем ехать прямо за вами. Макс, можно мне взять твою машину?

— Конечно, — кивнул Макс. — У тебя же ведь есть ключи, верно?

— Есть. Пойду возьму пиджак…

Мелиссу положили на носилки и вынесли; Мэри Роуз молча стояла и смотрела ей вслед; потом вместе с Энджи, Максом и Джеммой они вышли к входной двери и остановились там, поджидая внизу у лестницы, пока спустится Томми.

— Представить себе не могу, — проговорила Энджи, тоже бледная и потрясенная, ни к кому конкретно не обращаясь, — что бы только эта семья делала без Томми. Надеюсь, ты понимаешь, Макс, что он фактически спас Мелиссе жизнь, а может быть, и тебе тоже.

Мэри Роуз обернулась и посмотрела на них: они все трое — Макс, Энджи и Джемма — стояли чуть позади нее. Мэри Роуз была очень спокойна, взгляд у нее был внимательный, пристальный.

— Кто он все-таки такой? — спросила она. — Знаете, я ведь не дура. Я же вижу, что его окружает какая-то тайна. По-моему, я имею некоторое право знать.

Макс и Энджи застыли, не произнеся ни слова. Джемма посмотрела на них, переводя взгляд по очереди с одного на другого, и Макс увидел у нее в глазах, прочел на ее лице, что она вдруг открыла для себя, распознала свой шанс, возможность отомстить им за то мгновение, когда она вошла неожиданно в комнату и обнаружила там полуобнаженную Энджи и склонившегося над ней Макса, целующего ее грудь. Макс смотрел на Джемму, видел, как она разъярена и унижена, смотрел и ждал, ждал страшных, разрушительных, ужасных и жестоких слов, твердо зная, что они обязательно последуют, и понимая, что он ничего, абсолютно ничего не может сейчас предпринять, чтобы помешать им. После долгого, показавшегося ему бесконечным молчания Джемма вдруг улыбнулась и еще немного выждала, явно растягивая этот момент и наслаждаясь им, прежде чем заговорить.