Оболтус для бизнес-леди - Юлия Климова

– …очень громко тебя любить, – помог Никита, чувствуя себя полным идиотом, который вдруг ни с того ни с сего решил соблазнить монахиню.

– Да.

– Хорошо, малыш.

– И вот этого «малыша» тоже не надо.

– Хм, не уверен, что смогу настолько себя контролировать.

– Постарайся.

– Но если я все-таки собьюсь…

Никита от души развлекался. Он и не думал, что Оля станет с ним так по-деловому обсуждать условия сделки. И во всем-то у нее должен быть порядок!

– Постарайся не сбиваться. Эта фамильярность лишняя.

– Да? А я полагал, что влюбленные обычно придумывают друг другу всякие прозвища и в разговоре часто употребляют ласковые слова. Как насчет «зайчика»? «Пусика»? «Лапочки»?

Оля смерила его убийственно ледяным взглядом:

– Нет.

– Ладно, остановимся на «малыше». Исключительно для правдоподобия. Но я, конечно, буду так ужасно фамильярен только в самых редких, крайних случаях.

– И еще. Папа и Лев Аркадьевич не должны решить…

– Без проблем, для них мы будем лучшими друзьями, не более. Кстати, из нас выйдет отличная пара. Ты заметила? Мы понимаем друг друга с полуслова.

Оля тяжело вздохнула, вдруг смутилась, снова напряглась и продолжила:

– И еще…

«С ума сойти! Сколько у нее этих «еще»! – Никита с интересом посмотрел на Олю. – Ну и?»

– Продолжай, я внимательно слушаю.

– И еще никаких неприличных действий с твоей стороны быть не должно, – шепотом произнесла Оля. – Наш договор не означает, что я согласна на… на нечто большее.

«Она о сексе, что ли? Ну, малыш, я, честно говоря, и не собирался…»

– Ты о сексе, что ли? – Никита не отказал себе в удовольствии уточнить.

– Тише… – прошипела Ольга, краснея.

– Хорошо, обещаю не посягать, – нарочно тяжело вздохнул Никита и, откинувшись на спинку стула, мысленно съехидничал: «Привет, Белкин!»

* * *

– Я же говорила, я же говорила!

– Ущипните меня, а лучше огрейте чугунной сковородкой по голове! Этого не может быть…

– Я же говорила, я же говорила!

– И этот человек не так давно пилил меня за полуобнаженные танцы, за неприличное поведение в общественном месте и слишком разгульное отношение к мужчинам. И что я вижу?.. Поцелуй в щеку! При таком скоплении народа!

– Я же говорила, говорила! – в третий раз выпалила Катюшка.

– Куда катится мир! – покачала головой Полина и потянула младшую сестру к выходу. Но, дойдя до рекламных вертушек, остановилась. – Учти, – добавила она с улыбкой, – нас здесь не было, мы ничего не видели.

– Само собой.

– Хотя… Эх, какое искушение ее подразнить! Держите меня, иначе я за себя не ручаюсь!

– Папы нет – это хорошо, да?

– Да уж.

– Я точно не знала, соберется он на выставку или нет. – Катюшка вытащила из сумки узкий длинный шарф и принялась торопливо обматывать им шею. – А что мы теперь будем делать?

– Хороший вопрос, даже отличный, – Полина выглянула из-за спины мужчины, внимательно изучавшего рекламный проспект, и еще раз посмотрела на Олю и Никиту. – Голубки, нечего сказать, – протянула она и еще раз улыбнулась.

Что происходит? Неужели… Нет, есть в происходящем какая-то наигранность. Где правда, где ложь?

– Там и Белкин был, – напомнила Катюшка.

– Да, я видела, он иногда мелькает на подобных тусовках, папа говорил. А если она ему назло?

– М-м-м… Представляешь нашу Ольгу, которая просит Никиту поухаживать за ней на глазах Кости и подчиненных?

– Эх, отличная версия разбита логикой.

– Так что же мы будем делать? – Катюшка дернула сестру за руку и вытянула шею, боясь пропустить очередной интересный момент.

Несмотря на то что Полина считала Ольгу настоящей занудой, она бы первая расправилась с тем, кто посмел обидеть сестру. Был уже на ее пути Константин Белкин, мутный товарищ, и он не принес Ольге счастья. Можно ли теперь лезть к ней в душу, мешать? Нет, нельзя, категорически нельзя.

– Уходим, – сказала Полина. – Посмотрели, и хватит.

– Но…

– Никаких «но». Мне нужно подумать. Кажется, нас ждут перемены. Папы поблизости нет, Егора нет – уже хорошо.

– Они все равно узнают. И Лев Аркадьевич тоже, – резонно ответила Катюшка.

«Да, узнают, – подумала Полина. – И если это только игра, Оле будет туго». Но интуиция подсказывала, что правды в этом спектакле больше, слишком уж хороши были актеры в своей игре.