Оболтус для бизнес-леди - Юлия Климова

– А я думала, ты мне откажешь. – Катюшка решила для начала пококетничать.

– С чего бы это? – спросил Егор, притягивая ее к себе. «Что же тебе нужно, малявка?..»

– Ну-у-у, ты на работе. А на работе нельзя ни пить, ни отвлекаться на девушек. А я тебе нравлюсь?

Если бы не присутствие Шурыгина, у которого мог бы случиться инфаркт, Егор бы взял «юную прелестницу» за подбородок, заглянул ей в глаза и сказал «пару ласковых» – исключительно для профилактики, чтобы думала в следующий раз, с кем развлекаться. Сказать-то он может и сейчас, но «интимно» дотрагиваться до нее, увы, не стоит – Петру Петровичу все же пятьдесят один год, нужно поберечь человека.

– Нравишься, – ответил он, продолжая гадать, что заставило «юную прелестницу» пригласить его на танец.

Катюшка, не поднимая головы, улыбнулась – вот они уже непринужденно беседуют, у Егора хорошее настроение, он еще ни разу не назвал ее «малявкой» (а раньше бывало!), он воспринимает ее всерьез и она ему чуть-чуть нравится. Сейчас он, наверное, расслабился, проникся к ней заботой, пониманием и… в крайнем случае не рассердится на ее вопросы.

– Как тебе Никита? Ты же его раньше не знал?

– Нормальный парень.

– Мы его очень давно не видели. Ну-у-у, я, Полина… Оля. – Катюшка заволновалась и, чувствуя, что выходит из образа сексапильной красотки, убрала руки с плеч Егора и обняла его за шею. Он должен потерять бдительность, ага. – Мне кажется, Оля с ним особенно сдружилась.

Катя, Катя! Егор опустил глаза, скользнул взглядом по вьющимся волосам цвета лесного ореха и улыбнулся лишь уголками губ. Его руки лежали на ее талии – и он почувствовал, как она напряглась, ожидая его слов.

Катя, Катя… Ты хочешь быть в курсе отношений Ольги и Никиты?

«Малявка, ты слишком многого хочешь, и ты выбрала плохой способ получения информации». Придется ее немного повоспитывать, раз Петр Петрович с утра до ночи торгует алкоголем, да и сестры теперь слишком заняты.

– Мне тоже так кажется.

– А ты не замечал… может быть… м-м-м…

– Замечал.

– Да? – Катюшка подняла голову и встретилась взглядом с Егором. – А какие у них отношения? Ты что-нибудь об этом знаешь?

– Знаю. Я давно за ними наблюдаю.

– Правда?

– Честное слово.

– А мне расскажешь? – Она закусила нижнюю губу и сверкнула глазами.

«Петр Петрович, поздравляю: три дочери как на подбор! И почему вы все время мечтаете о внуке? Вам нужны внучки! Только внучки!»

– А что мне за это будет? – спросил он, предвкушая ее реакцию на следующие слова.

Катюшка уже собиралась фыркнуть, но вовремя вспомнила про свой образ. Егор однажды говорил ей это, когда она беспокоилась о Полине – сестра после скоропалительного замужества поругалась с Андреем. А кто обычно знает ответы на все вопросы? Егор Кречетов. Вот она и обратилась тогда к нему. А он так пошутил. А она ему сказала: «Дурак!» И сейчас бы с удовольствием сказала то же самое! Но нужно быть очаровательной и кокетливой.

– А чего ты хочешь? – поинтересовалась она.

О! Как долго он ждал этой секунды!

Егор сильнее прижал Катю к себе, обжег ее взглядом и тихо, но четко произнес:

– Поедем ко мне после ресторана?

Он полагал, она сразу вспыхнет, хорошенько треснет его куда придется и попытается вырваться на свободу, но она замерла, даже танцевать перестала. Ау, Катя! Разве ты не на это намекала?

«Малявка, да я уже поверил, что ты роковая брюнетка!»

Он продолжал крепко ее держать, чтобы сократить масштаб ожидаемой бури и не слишком травмировать Шурыгина, который за любимицу младшую дочь наверняка попытается проткнуть его вилкой минимум раз пятьдесят. И он с особым удовольствием отмечал, как темнеют ее глаза, как рождается в них протест…

До Кати не сразу дошел смысл слов. Кречетов не мог, не мог ей такое сказать… Ну не мог! Она смотрела на него и сомневалась: правильно ли услышала? И по его довольному выражению лица поняла: правильно! И еще она поняла, что он посмеялся над ней, выставил маленькой глупой девочкой!

Дурак!

Дурак!

И вдруг все переменилось. Она почувствовала его тело, тепло его кожи, смесь сигаретного дыма с парфюмом… Она будто вмиг обрела осязание и обоняние. Заигравшись, она позабыла, что он мужчина… настоящий. И вмиг стало страшно. «Папочка! – панически подумала Катя. – Папочка!»

Вот теперь она попыталась вырваться. Дернулась, но стальные руки не отпустили.

– Дурак, – прошипела она.

– Малявка, – бросил он.

– Немедленно отпусти.

– Мы еще не договорились.

– Я сказала – пусти, а то закричу!

Он сразу разжал руки.

– Ха, испугался! – радостно выдала она, буравя его негодующим взглядом.

– Очень испугался, – равнодушно отозвался он и, считая разговор законченным, направился к столу.

Катюшка сжала кулаки и зашагала следом. Самодовольный наглый кретин, как он мог ей такое предложить! Дурак! Тысячу раз дурак! Она, конечно, сама напросилась, совсем немножко… но она вовсе не это имела в виду!

«Ага, боится папу!» – злорадно подумала она и плюхнулась на стул.

Но Егор отпустил Катю не потому, что испугался Шурыгина. Да она бы и не закричала. Просто в ее глазах блеснули слезы отчаяния и паники, и этого стало достаточно, чтобы разжать руки. Наигрался.