Игра в обороне - Кендалл Райан

Твою мать. Это тайное знание что-то переворачивает во мне.

– Это… это ничего? – спрашивает она тихо.

О господи. Я просто поражаюсь этой девушке. Знать, что я – единственный мужчина, с которым она была? Знать, что только мне будет позволено растянуть ее? Знать, что она будет такая тугая и я едва смогу вздохнуть? О, да. Это больше, чем «ничего». Это, мать его, потрясающе.

Но вместо этого я понимаю, что мой стояк опадает.

– Я просто не хочу сделать тебе больно, – слышу я собственный голос. И это истинная правда.

Она сглатывает.

– Не сделаешь. Я хочу тебя. Очень. – Она поднимает ногу и кладет мне на бедро.

Я придвигаюсь ближе и, придерживая член одной рукой, вожу головкой вдоль ее тугой щелки, пока Элиза не начинает стонать и дрожать.

Ненавижу себя за это, поскольку уверен, что для нее это будет по меньшей мере неприятно, но я жду не дождусь, когда окажусь внутри нее.

– Скажи мне, если что-то не понравится, или если нужно будет прерваться, или если ты захочешь все прекратить…

Мои слова обрывает ее низкий стон, и она тянется вниз, беря меня в руку и сама направляя меня ко входу.

– Я хочу тебя, Джастин… сейчас, – повторяет она.

Придерживая ее одной рукой, чтоб она оставалась открыта, я другой рукой трогаю ее грудь, большой палец играет с соском.

Двинув бедра вперед, я погружаюсь внутрь очень медленно, и мы издаем одновременный стон. Я отчаянно пытаюсь не кончить, потому что она обхватывает меня плотно, словно гребаная перчатка.

– Сможешь осилить еще немного? – спрашиваю я.

Ее глаза закрываются, и она выгибается, прижимаясь плотнее.

– Да. Давай.

Она такая теплая, такая влажная и такая идеальная, что я уже не могу сдерживаться.

Погружаюсь глубже, пока полностью не зарываюсь в ее тугое нутро, наблюдая за ее реакцией. Губы Элизы раскрываются, глаза закатываются. Она прерывисто вздыхает.

Я уже забыл, как потрясающе быть внутри нее. Я забыл, каким живым и отчаянным она заставляет меня себя чувствовать, как каждое сокращение ее мышц посылает разряд удовольствия, пронзающий меня. Осторожно, чтобы не навредить ей и не кончить слишком рано, я задаю легкий ритм, двигаясь ровно и медленно. Я не могу не прикасаться к ней: постоянно пробегаю пальцами по ее шелковистым волосам, ласкаю ее нежную кожу.

– Тебе хорошо? – спрашивает она, наполовину прикрыв глаза и наблюдая, как я медленно и лениво двигаюсь.

Я касаюсь ее щеки, приближаясь к сладким губам.

– Никогда еще мне не было так хорошо.

Это абсолютная правда.

Элиза тянется рукой между нами, чтобы потрогать себя, ее пальцы задевают то место, где мы соприкасаемся.

– О, мать его, да, – протягиваю я. – Вот так.

Мне ужасно нравится смотреть, как она берет то, что хочет. Обожаю, что она не стесняется этого делать.

Мне нужно быть лучше, чем в первый раз, и, кажется, мы на верном пути.

Увеличивая темп, я вхожу в нее быстрее, и Элиза начинает издавать громкие стоны.

– О, боже, Джастин…

Ее тело сжимается вокруг моего члена, и я чувствую, как она дрожит. Она так близка.

Из глотки рвется невольный стон от того, как она хороша. Мой взгляд прикован к ней, мне так нравится наблюдать за ней. Хотел бы я смотреть на нее всю ночь, но уже совсем скоро все кончится. В паху уже пульсирует от желания излиться внутрь нее.

С низким хрипом Элиза отпускает меня, ее тело ритмично сжимает мой член, когда сквозь нее проходят волны удовольствия. Я обнимаю ее, уткнувшись лицом ей в шею, и продолжаю входить в нее. Все ее тело дрожит, когда я поднимаю ее на себя. Она седлает мои бедра и падает мне на грудь. Я двигаю ее бедра вверх-вниз над собой, двигаясь быстрее, испытывая дикое желание кончить самому. На секунду пугаюсь, что действую слишком грубо, но всхлипы и хриплые вздохи Элизы говорят об обратном.

Каждый раз, проталкиваясь в нее, я повторяю:

– Ты такая узкая. Идеальная. С тобой так хорошо.

И тут я снова кончаю – горячими толчками извергаясь в презерватив – и прижимая ее к себе, когда тело ее сотрясает мелкая дрожь.

Идеально.

Это было идеально.