Если ты хочешь… - Елена Левашова

– Странно, Вань. Ты же много лет работаешь с Завьяловым. Весна о тебе говорит, как о человеке, который горло за отца перегрызет. – Недоверчиво качаю головой. Вдыхаю терпкий, пропитанный парами хмеля воздух и устало откидываюсь на спинку кожаного диванчика.

– Так и есть! Незачем бабе знать о нашей работе, я так скажу. Тайны, секреты, взятки… Пусть в ее глазах мы будем идеальными.

– Я все равно раскопаю, кто подставил Завьялова. Поможешь или нет? – слегка подаюсь вперед и складываю пальцы в замок.

– Что нужно, брат? Говори.

– Правда. Как сотрудники передвигаются по базе, какой связью пользуются? Где есть камера? Она же есть? Хоть одна.

– Одна на КПП. И все. Остальное под грифом секретно. Думаешь, кто-то из наших?

– Уверен, больше некому. И я найду – кто. Узнаю подноготную каждого сотрудника – кто что купил, куда ездил, если надо – выпишу ордеры на арест и обыщу всех. Каждого… – протягиваю тоном мистического героя. Сам удивляюсь своей решимости. Или спиртное развязало мне язык, или двойные стандарты Малеева, не знаю… Я чертовски зол на преступника, подставившего Завьялова. И на маньяка, разлучившего нас с Вёсей тоже зол. И эти два дела напрочь лишили меня покоя и сна, вытравив из головы другие мысли.

– Дерзай, Костян. Только тут я тебе не помощник. Не пойду против товарищей. Я, к твоему сведению, не генерал и не родственник сотрудника ФСБ. – Малеев бессильно хлопает ладонями по столу.

– Не ожидал, Вань.

– Я приземленный человек, Духин. Звезд с неба не хватаю. Системный человек, слышал о таком?

– Я тоже системный, но я за правду, Вань. И… да: взяток я не беру и ни под кого не ложусь. – Произношу, слегка понизив тон голоса. – Был рад повидаться.

Уверенно поднимаюсь и взмахиваю рукой, подзывая официанта. Ванька что-то бурчит про счет, сует мятые купюры, но я отмахиваюсь – оплачиваю счет и спешно покидаю пивнушку. Не знаю, почему, но встреча с Малеевым оставляет горькое послевкусие. Жалею ли я, что выложил ему свои планы? Несомненно, да. Не исключено, что он предупредит коллег о предстоящей проверке. Сотрудники уничтожат то, что мы не должны обнаружить.

Вынимаю дрожащими пальцами телефон из кармана хлопкового пиджака и звоню дежурному. Я им не позволю избавиться от возможных улик…

– Нужна опергруппа. Срочно.

– Есть, товарищ майор! Адрес задержания?

Что на меня находит? Разве так делается? Нужен список сотрудников, их адреса, личные дела… Какой я дурак, что вывалил Малееву свои планы!

– Я подозреваю, что среди сотрудников секретной воинской части есть крот. Он и подставил генерала Завьялова. Раньше я сомневался – теперь нет.

– Дело у вас в кабинете, товарищ майор… Если нужны адреса, я все выпишу и составлю путевой лист для дежурной машины. Объездим всех по очереди.

– Да уж, а тот, к кому мы приедем первыми, предупредит остальных. Черт, ну какой я дурак! – цежу сквозь зубы и бью себя ладонью по лбу.

– Простите, Константин Андреевич…

– Да вы ни при чём, Лесников. Это все я… Сейчас приеду. Поможете мне рассортировать личные дела сотрудников воинской части 6713. Потом решим, к кому ехать и когда?

Хмель вмиг улетучивается. Вдыхаю пахнущий дождем воздух и вызываю служебную машину. Моя так и стоит на парковке возле «Гвоздя». Ничего – заберу завтра. И выспаться тоже надо, потому что пообещал отвезти Весну в деревню. А обещание надо выполнять… Пока машина едет, закуриваю. Брожу по брусчатке, выложенной возле входа в пивнушку, и наблюдаю за входом: Ванька так и не вышел. Выходит, сидит там в одиночестве и пьет, топит мысли и нечестную совесть в пиве? Надо и его проверить… Плевать, что раньше дружили. Мысли теснятся в голове, как килька в банке. Что, если… проследить за ним? Поехать на "служебке" следом, посмотреть, как живет? А почему бы и нет? Отбрасываю окурок в сторону и прищуриваюсь: темноту разрезает свет фар дежурного "бобика". Здороваюсь с водителем и усаживаюсь на переднее сиденье. Мы сидим еще полчаса, а потом Малеев выходит и, пошатываясь, бредет к подъехавшему такси…

Глава 31

Духин.

Темноту пронзают желтые лучи фар, по стеклам ползут червячки дождя, а в виски толчками бьется кровь… Прищуриваюсь, боясь упустить такси Малеева.

– Сбавь скорость и выключи фары. Поедем с габаритами, – командую водителю.

– Слушаюсь, – он выполняет команду.

Мимо пролетают Октябрьский парк, мост, проспект Мира… Не понимаю, Иван едет к Весне? Только зачем? Время позднее, я почти уверен, что после моего ухода Вёся убрала кухню, разложила остатки вкусного ужина по пластиковым контейнерам и отправилась спать. В обнимку с малышом Джерри. От всплывшей в воображении картинки на лице расцветает блаженная улыбка. Надо уже что-то со всем этим решать… Подавать на развод и съезжать от Маши. Еще и объясняться придется, терпеть ее слезы, мольбы и унижения. Черт…

– Товарищ майор, такси въехало в сторону Красногвардейского района.

Точно к Весне едет… Господи, только зачем? Подозрения шевелятся в сердце, как холодные змеи, а по спине прокатываются волны ледяного страха. Зачем она ему? Поговорить по пьяному делу? Или он твердо верит, что я теперь живу у нее? Едет повиниться, поговорить, предложить помощи?

– Продолжаем наблюдение, – сдерживая волнение, произношу я.

– Дежурную опергруппу будете вызывать?

А надо? Малеев слишком интересный персонаж, чтобы брать его нахрапом. Я понаблюдаю… Возможно, предупрежу Весну… Че-ерт… Только бы Иван не поперся к ней в квартиру, иначе я не выдержу и побегу следом за ним.

– Нет. Наблюдаем.

Чеканные команды, глубокое дыхание, сосредоточенный, словно в тоннеле взгляд – я давно научился усмирять бурлящие чувства, отметать их, как шелуху.

Такси паркуется возле подъезда Весны. Наш «бобик» с выключенными фарами аккуратно ползет следом… Дворники со скрипом стирают крупные капли. Скоро гроза: черное, закрытое плотными тучами небо испещряется вспышками молнии. Если Иван нас увидит, то все… Я упущу единственный шанс выяснить его мотивы появления здесь.

Малеев выходит из такси и бредет к подъезду. Страх ползает по моей коже, как живое существо, больно кусает, заставляя ерзать. Иван смотрит на окна Весны, хватается за голову, ходит пошатываясь. Словно не решается подняться или позвонить в домофон. В свете уличного фонаря его лицо кажется мученическим. Он обходит дом и заглядывает в окна с торца здания – те самые, из каких Илюша видел нас с Весной…

Я забываю, как дышать. Чувствую, как пульсирует в висках кровь, а на груди набухают капли пота.