Так близко - Сильвия Дэй

Рохелио частенько трахает меня на моем же столе, а я лишь молчаливо даю ему такое право. Потом ему нужно будет стереть записи с камер видеонаблюдения, чтобы его обнаженная прогулка по коридорам осталась тайной, но для него это не проблема. Несмотря на все свои недостатки, он очень умный и коварный хищник. Он не только руководит службой безопасности и защищает «Бахаран-фарма» от корпоративного шпионажа, но также помогает нам поддерживать и улучшать саму охранную систему. У него когда-то даже была своя собственная фирма. Сейчас он работает только на нас, хотя я подозреваю, что он ради развлечения подрабатывает где-то на стороне. Вряд ли ему нужны деньги, поскольку мы оплачиваем все его потребности.

Убедившись, что он окончательно ушел, я выдвигаю ящик письменного стола, чтобы найти его персональный код доступа. Коды меняются так часто, что Рохелио начал записывать их на бумажки. Я беру ручку и записываю цифры на коже бедра, а затем поспешно одеваюсь. Между ног все еще влажно, но я как-нибудь переживу.

Дариус работает с Кейном, пока тот находится на удаленке, не получая никаких послаблений. Мой старший сын управляет всеми делами по видеосвязи или назначает личные встречи у себя дома. Дариус явно что-то замышляет, и мне нужно узнать, что именно. Все нажатия клавиш и звонки, сделанные на оборудовании «Бахаран-фарма», записываются на отдельный сервер, поэтому мне нужен пароль Рохелио, чтобы посмотреть, чем занимался средний сын последние несколько недель. Я могла бы использовать собственный доступ, но тогда останутся следы. Нельзя этого допустить.

Когда Рохелио возвращается, он все еще мокрый и полностью голый. Я внимательно смотрю на него, и он сдается под моим испытующим взглядом.

– Жена ждет, – говорит он. – Нам нужно поторапливаться.

Хотя мысль о том, что чья-то жена остывает, пока ее муж ласкает другую, весьма возбуждает меня, намек на спешку лишает всякого удовольствия. К тому же невозможно будет объяснить, зачем я записала на бедре его пароль от системы.

– В другой раз, – отвечаю я, похлопывая его по щеке; так обычно поощряют маленьких детей. – Мне тоже пора домой.

Мне еще нужно просмотреть журналы безопасности. Душ, бокал вина, ноутбук… и хороший вечер обеспечен.

Я иду в кабинет за своей сумочкой, оставив Рохелио уничтожать следы нашей встречи.

23

Лили

Я вспоминаю, что ты любишь принимать душ утром и вечером, и крадусь в твою спальню, когда слышу, как ты включаешь воду. Я медленно иду к твоей кровати, попутно осматривая обстановку комнаты. Даже в личной спальне нет ничего, что отражало бы характер хозяина. Я вздыхаю.

Сложно представить себе более спартанскую обстановку. Только мой портрет на стене вносит хоть какое-то разнообразие.

Я смотрю на массивное полотно. Оно настолько огромное, что, наверное, его вставляли в раму прямо в этой комнате.

Ты сердишься на меня из-за того, что я встала между тобой и идеальным образом Лили, которому ты поклоняешься намного дольше, чем мы были вместе? Почему ты вообще зациклился именно на нем? Возможно, я знаю. При таком ракурсе видно татуировку в виде скорпиона. Наверное, это что-то вроде астрологического знака, который приносит некоторое утешение.

Я заглядываю в приоткрытую дверь ванной, до потолка наполненной паром. Через стеклянную дверь душевой кабины вижу очертания прекрасного тела. Теплые волны желания разогревают кровь. Ты проводишь по волосам, и мощные мышцы рук и плеч мгновенно напрягаются. Пена стекает по рельефной спине, упругим ягодицам и развитым бедрам и икрам, кружась и исчезая в водостоке.

Я жадно подмечаю отличия между тобой нынешним и более молодой версией, чье тело я тогда страстно желала. Ты и тогда был потрясающим мужчиной. Интересно, смогу ли я противостоять твоей возросшей мужественности и строгой красоте? Или просто превращусь в пепел, когда окажусь в твоих объятиях?

Я слышу, как ты ворчишь из-за холодной воды.

А я вся горю. Ты мучаешь нас обоих.

Витте любезно постелил свежую постель, и теперь я голышом ложусь на кровать. Я катаюсь по свежим простыням, чтобы они впитали запах моего тела. Ты снова придешь ко мне в комнату, но сегодня я не планирую получить отказ. Хочу ускорить развитие событий. Сейчас уже почти полночь. Можно подумать, что несколько часов ничего не изменят, ведь так продолжается уже много недель, но ты с такой страстью отреагировал на мое прикосновение на кухне, что я больше не могу ждать.

Я ухожу в хозяйскую гостиную тем же путем, что и пришла: через гардероб. Думаю, теперь это мое самое любимое место в доме. Это большой потайной ход между нашими комнатами, откуда тоже открывается прекрасный вид на город. Напротив окна находится декоративный камин, украшенный глянцевой плиткой. Над ним висит умное зеркало, которое в одно касание превращается в телевизор. В этой зеркальной стене отражаются огни Нью-Йорка.

Большую часть гостиной занимает огромный U-образный диван с обшивкой из роскошного бархата. Он не только красив, но и на удивление удобен, идеально подходит для того, чтобы свернуться калачиком, поваляться с книжкой, подремать, поесть или растянуться и смотреть фильм. В центре стоит низенький квадратный столик, а на нем – большой блестящий поднос со свежими периодическими изданиями, блокнотами с моей монограммой, ручками и прочими безделушками. Тут же – хрустальная лампа на латунной ножке, и если включить ее, она будет отбрасывать блики на потолок и стены.

В той части, которую теперь занимает гардероб, по обе стороны от шкафов стоят раскладные столики, украшенные лампами. Зеркала в массивных рамах висят на канатах сапфирового цвета. Остановившись перед ближайшим из них, я внимательно изучаю свое отражение.

В мрачном лунном свете я могу сойти за желанную тобой девушку. Худощавая, с заострившимися чертами лица. Тени для век скрывают глубину глаз, но ничего не сможет затмить светский блеск в моем взгляде. Длинные пряди темных волос ниспадают на грудь.

Я беру полупрозрачный черный пеньюар, который уже ждал меня на подлокотнике дивана. Надеваю его, завязываю пояс и расправляю складки. Затем распускаю волосы, и они теперь свободно падают на плечи и касаются бедер.

Сердце размеренно стучит. Что мне делать, если ты отвергнешь меня?

Присев на край дивана, я тереблю пояс пеньюара. Возможно, я слишком рано думаю о таком исходе. Уже через несколько часов мы на машине «прогуляемся» в больницу, а потом обратно. Это может стать началом непринужденной беседы, которая перетечет в предложение пообедать где-нибудь в городе. Если бы я только могла приоткрыть эту дверь, я бы непременно соблазнила, обольстила и обратила на себя внимание. По крайней