Три сестры: Вера - Ирина Михайловна Комарова

пыталась объяснить Петруниной, что не претендует ни на какое имущество мужа и ее интересует только развод: как можно более быстрый и наименее хлопотный. Надя все время перебивала сестру, с не меньшим энтузиазмом растолковывая, что сестра ее ушиблена с детства романтическими чувствами, а потому эту благородную, страдающую от комплекса неполноценности идиотку слушать не надо, а надо ободрать по полной программе негодяя-мужа, ведь означенной совестливой идиотке еще двоих детей поднимать, о чем она, похоже, постоянно забывает.

Нина Андреевна внимательно выслушала обеих, покивала и заверила, что были в ее практике случаи и посложнее. И что хотя времени новая клиентка оставила ей непозволительно мало, она, Петрунина, вполне в состоянии добиться развода в самое ближайшее время, с минимумом суеты и неприятностей для Веры и максимумом выгоды для нее же.

– Интересный ты человек, – сощурилась Надя, когда сестры вышли на улицу. – Пашка тебе квартиру даром сдал, продукты таскает, как нанятый, и ты не возражаешь…

– Я возражаю, но он же упрямый, как не знаю кто! Он меня просто не слушает! Консервами всю кладовку забил, хотя я говорила, что ничего не надо.

– Ага, говорила. Верочка, ты мне-то лапшу не вешай. Хотела бы отбиться, выкинула бы его, вместе с консервами. Тебе тоже упрямства не занимать.

– Глупости говоришь. Как я могу его из собственной квартиры выкинуть?

– Ну, сама бы ушла. Тебе не привыкать.

– Снова к маме? – Веру передернуло. – Нет, я не готова. Да и мальчишек жаль, они только-только отдышались, хоть снова в полный голос дома говорить стали, а не шептать. Не, в конце концов, Пашка мне не последнюю копейку отдает. Я, кстати, записываю все, вроде как в долг беру. А потом, когда-нибудь, может, сумею отдать. Володя, кстати, мне тоже помогал, несколько раз деньги заносил. Так что ему я тоже должна.

– Володя? – неопределенно протянула Надя. – Ну, он разгильдяй известный, ему все равно, в какую сторону деньги швырять. Так что лучше уж тебе, чем просто пропить.

– Зачем ты так? – вступилась за приятеля Вера. – Пусть разгильдяй, но человек он хороший.

Надя равнодушно кивнула:

– Ага, просто золото. Ладно, я сейчас не о нем, я о Сергее.

– А что Сергей? Я же деньги не хочу у него брать, я судиться с ним не хочу. Противно мне все это. Я-то ладно, я себе на кусок хлеба заработаю, но Вовка с Павликом – они же его сыновья! А он за полгода один раз погулять с ними сходил, и вся любовь. Если бы он сам – алименты или еще как: хоть бы кроссовки новые им купил или в школу взнос заплатил, конечно, я бы взяла и спасибо сказала. Но вот так, ради тридцати процентов от минималки какой-то по судам бегать? Не хочу, ты понимаешь?

– Честно говоря, не очень. По мне, так Серегу надо наказать, чтобы почувствовал. Если ему на вас наплевать, значит, рублем наказать, да побольнее. Но я и раньше не понимала твоего всепрощенчества. Я бы еще когда Сергей в первый раз налево пошел, так бы его сковородкой отходила – на раз забыл бы про других баб. Если бы мой Женя, когда…

– Ой, вот только даже не загадывай ничего такого! Сплюнь, чтобы не сглазить!

– Тьфу, тьфу, – послушно сплюнула Надя. – Ладно, Петрунина женщина умная, она на твои заморочки тоже плюнет. И получишь ты денежку с любимого супруга, никуда не денешься. По-хорошему надо его раскрутить на квартиру вам, на собственную… О, пусть он Пашину квартиру для тебя выкупит! По-моему, классная мысль! С таким условием даже твои тараканы согласятся, правда?

– Хм. Действительно, в этом что-то есть.

– Не «что-то есть», а «вау, какая крутая идея»! Пашка ведь собирался эту квартиру продавать, только ради тебя приостановил это дело. А так – и ты с мальчишками жильем обеспечены, и у Паши вопрос решен, и Серега не особо разорится – квартирка, конечно, неплохая, но и не элитная новостройка в престижном районе. И мебелишку пусть прикупит, а то диван, на котором ты спишь…

– Надь, не спеши. Ты не забыла, я все еще не собираюсь судиться с Сережей.

– Кто сказал «судиться»? А Петрунина нам на что? Она сформулирует внятные, разумные требования и до суда договорится об условиях развода. Чики-пуки – быстро, аккуратно и взаимовыгодно!

– Ох, Надька. Тебя послушать, все так ясно и просто… а я кругом дура получаюсь.

– Так ты и есть, Верочка, только не обижайся, круглая дура. Но ничего, у тебя имеются на редкость умные сестры, мы тебя не бросим, не боись!

– Именно этого я и опасаюсь, что вы меня не бросите…

Едва Вера распрощалась с Надей и вернулась домой, к ней в гости забежала Люба.

– Есть не хочу, чаю хочу, зеленый есть, с лимоном? – быстро протараторила она. – Рассказывай, как вы с Надькой к адвокату сходили?

– Ужасно, – честно ответила Вера, наливая чай заодно и себе. – Надежда словно пару пилюль озверина приняла – мечтает нанести Сергею как можно больше ущерба.

– А ты переживаешь? Не волнуйся, Надька у нас – женщина справедливая, лишнего не возьмет. Да и Сережа твой совсем не аленький цветочек.

– Я не переживаю, просто неприятно все это.

– Еще бы, – горько усмехнулась Люба. – Неприятно – это не то слово.

– Вот! Ты понимаешь! А Надя не понимает и не хочет понять!

– У Нади характер другой, и жизнь немного по-другому сложилась… к счастью.

– Тьфу, тьфу, чтоб не сглазить, – снова поторопилась сплюнуть суеверная Вера. – Но ты ведь тогда тоже денег не взяла.

– Положим, мне никто и не предлагал. – Люба глотнула чаю и поморщилась, словно он был слишком горьким. – Да и не было у Алексея денег, не держатся они у него. И ушла я тогда не слишком далеко и ненадолго. Не окончательно. И вообще мои заморочки сейчас неактуальны. Сейчас главное – позаботиться о вашем будущем.

– О моем и мальчишек?

– И Сережином тоже. Вер, я ведь с ним знакома почти столько же времени, что и ты. Он вовсе не подлец и не скупой, он просто слабый.

– Сережка слабый?! – Вера изумленно уставилась на сестру. – Да я никого круче его даже представить себе не могу! Он же просто… просто…

– Образцовый мачо? Ходячая брутальность? – язвительно подсказала Люба. – Внешне – да, выглядит он круто и держаться уверенно умеет. Но вот сердцевинка у него трухлявая. И он очень зависит от женщины, которая рядом. С тобой он был вполне порядочным – не по отношению к тебе, разумеется, но его бабы – это отдельный разговор, а в целом к