Три сестры: Вера - Ирина Михайловна Комарова

– Или разошлись бы еще тогда.

– Или разошлись бы. Но это была бы совсем другая история. Тогда ты была несколько моложе и без детей. Поплакала бы, пострадала и снова замуж вышла бы. Уже с учетом имеющегося опыта. Но я сейчас о другом, я о мальчишках. Они же с Сережей выросли и о твоих с ним проблемах понятия не имеют. Они папу любят и не понимают, что вдруг случилось. Вот скажи мне честно, если он придет, мальчишки рады будут?

– Ну-у… если честно… если честно, наверное, рады. То есть Володя на него сильно обижен, а Павлик – тот просто счастлив будет.

– Во-о-от! И что тебе больше нравится: чтобы они жили обиженными на отца или были счастливыми, встречаясь с ним и зная, что папа о них помнит, любит их и… и честно платит алименты. Тогда и Вовке легче будет его принять, когда Сергей придет к нему прощения просить.

– Черт. Если так рассуждать, то действительно… хотя звучит абсурдно: я должна сейчас раскрутить Сергея на деньги, чтобы потом ему было легче восстановить отношения с сыновьями. Любаш, ты тоже считаешь, что я должна на половину Сережиной фирмы права заявить?

– Нет, конечно, зачем тебе это? Что ты с половиной фирмы делать будешь? У тебя ни опыта, ни знаний, только разоришь и себя и Сергея.

– Зачем же тогда…

– Чтобы обозначить начальную точку переговоров. А в результате ты пойдешь ему навстречу и согласишься на пристойную долю от общего дохода. Если не шиковать, на жизнь вполне хватит, да и мальчишкам на образование отложить сумеешь. Дом на продажу выставлять тоже особого смысла нет. Сейчас рынок нестабильный, а вы в него столько вложили, что всю сумму не отобьете, даже если очень повезет. Но раз ты к Сергею не вернешься, то вопрос с жильем решать все равно как-то надо.

– Надя придумала предложить Сергею выкупить эту квартиру у Паши, для меня.

– Прекрасная идея! Вот Надька молодец! Алименты и прочие деньги мальчишки все равно в руки не получат, а вот, что смогли от бабушки в собственную квартиру переехать, это они оценят, это большой плюс Сереже в карму, просто огромный! С ним на эту тему уже поговорили?

– Еще нет, Наде это только сегодня в голову пришло. Но там теперь адвокат работать будет.

– С Пашей, как я понимаю, тоже этот вопрос еще не обсуждали?

– Нет. Да я даже и не знаю, как. Неудобно как-то: вроде он нас пустил пожить забесплатно, а мы теперь у него квартиру отжать хотим.

– Не отжать, а купить, что в этом плохого? Он же все равно собирался ее продавать, а тут – пожалуйста, и покупателя искать не надо, и квартира в хорошие руки уйдет, не чужим людям. Кстати, где он, Паша?

– С мальчишками гуляет. Он, пока здесь, на машине их из гимназии забирает после уроков и экскурсию устраивает. Они же этот район не знают, вот Паша и водит их по округе каждый день, показывает, где что. Тут, оказывается, стадион недалеко есть и библиотека хорошая.

– Библиотека? Они у тебя, кажется, не большие любители чтения.

– А там, при этой библиотеке, еще куча кружков разных, за небольшие деньги и даже пара бесплатных. Вовка, правда, без особого энтузиазма к ним, а Павлик уже попросился модели самолетов клеить. А сегодня они доски взяли и пошли на площадку для скейтбордистов, Паша сказал, что она совсем рядом и там такие крутые дорожки, что пацаны ахнут.

– Доски им тоже Пашка купил?

– Ну, не я же. Вообще, балует он их, даже не знаю, что делать. Вроде и хорошо, Вовка хоть отогрелся немного, на себя прежнего похож стал, но… Паша ведь уедет через неделю, и что тогда? У меня ни времени нет столько свободного, ни денег.

– А в чем проблема? Сделай так, чтобы не уезжал. Или поезжайте в Питер все вместе.

– С ума сошла? – отмахнулась Вера. Жест получился неудачный, она зацепила чашку, и та покатилась по столу. Хорошо, что уже пустая была.

Люба поймала чашку, не дав ей упасть на пол, и неожиданно заявила:

– Тебе стулья сюда новые надо. Что-нибудь помягче и поудобнее, а то я на этом пластике уже всю попу отсидела. Пошли лучше на диван.

– Стулья денег стоят, – сварливо ответила Вера, вслед за Любой усаживаясь на диван. – Что, опять Павлу тратиться? Мне сейчас не до мебели, я лучше Павлику за кружок заплачу.

Люба сунула под спину большую подушку, поджала ноги, поерзала, устраиваясь поудобнее, и вернулась к прежней теме:

– Я уверена, Пашка будет рад, если вы к нему в Питер переберетесь. Вон он с мальчишками возится, как со своими. А уж как на тебя смотрит… просто ух! Верка, ну ты что, правда ничего не понимаешь? Или просто видеть не хочешь?

Вера насупилась.

– Не понимаю, – проворчала она. – И видеть не хочу. Любаш, он уедет через неделю, у него своя жизнь там, в Питере. Работа, друзья, может, и не только друзья. А я что? Недоразведенная женщина с двумя детьми, без образования и перспектив на будущее? Я и так на него своих проблем понавешала столько, что мне в глаза ему смотреть совестно.

– Ба, это у тебя что, комплекс неполноценности появился? Вроде ты никогда такими глупостями не страдала. Пашка нормальный мужик, ни ангельских крылышек, ни нимба сияющего я у него не замечала до сих пор. Ты сама его ни о чем не просила, и, если он взялся твои проблемы решать, значит, сам этого хочет. И если он болтается здесь по околотку, показывая мальчишкам места, где можно заняться чем-то интересным, значит, ему нравится проводить время с твоими детьми, и это для него не обуза, а удовольствие. Но если взрослый мужчина так относится к взрослой женщине и ее детям, значит, в его неизвестной нам жизни, где-то там, в Питере, именно этой женщины и не хватает. Старая любовь не ржавеет, а?

– Вот умная ты, Любашка, умная, самая умная из нас, а все-таки дура, – печально покачала головой Вера. – Вспомнила, что в школе было! С тех пор целая жизнь прошла. Мы с Пашей давно уже просто друзья.

– Но он так и не женился, – тихо напомнила Люба. – И теперешнее его поведение, согласись,