Тени столь жестокие - Лив Зандер

Тепло разлилось по мне от его слов, но этого было мало.

— И что же именно случилось?

Один уголок его рта приподнялся в привычной кривой усмешке, взгляд скользнул к моим губам.

— Всё за теми же костями гоняешься, милая? Проверяешь, есть ли на них хоть кусочек мяса?

Я приподнялась с его груди, и он тут же прижал ладонь к моей спине, будто не собирался позволить мне отдалиться ни на дюйм.

— Я хочу услышать это.

— Я всего лишь крестьянин, случайно оказавшийся при дворе. Хочешь красивых слов, милая, да? — Его большой палец скользнул по моим губам, чуть потянув нижнюю, а потом легко коснулся влажной кожи изнутри. — Если тебе это нужно, ищи себе какого-нибудь красноречивого принца. Одного я как раз знаю.

Сердце гулко билось где-то в горле.

— Я не хочу его.

— Ещё как хочешь. Можно сколько угодно отказываться поддаваться на зов связи, но отрицать саму тягу — невозможно. Но будь как будет. Я не тот, кто шепчет сладкие словечки, Галантия, — хрипло выдохнул он, подняв голову так, что наши губы оказались в миллиметре друг от друга. — Я куда охотнее покажу.

— Но мне нужно…

Его губы накрыли мои, и сердце будто застыло. По жилам хлынуло столько желания, что я задрожала, оказавшись в неразрывных тисках его рук. Его пальцы запутались в моих волосах, дрожали с той же отчаянной силой, что и его дыхание у моих губ. Я приоткрылась для него, впуская его язык внутрь, позволяя ему разжигать огонь жгучего томления где-то глубоко внизу живота. Боги, я так ждала этого поцелуя. Так долго!

Мир растаял в пламени его поцелуя, оголённый и без прикрас. Его губы двигались с мучительной нежностью, в них было безмолвное признание в большем. Тепло его рта, его близость, его крепкие объятия говорили обо всём лучше любых слов.

Это не был пустой жест, не случайная вспышка похоти. Это было безмолвное обещание, клятва, впитавшаяся в мою кровь и эхом отозвавшаяся в сердце. Его пальцы сильнее сжали мои волосы, не позволяя отстраниться, и с моих губ сорвался тихий стон, пока я цеплялась за него, утопая в этом смешении надежды, желания и чувства, слишком похожего на любовь.

— Вот, — прохрипел Себиан, когда наконец отстранился, глядя на меня влажным взглядом, тяжело дыша сквозь приоткрытые губы. — Ну как?

Я улыбнулась, прижав ладонь к его щеке и слегка проведя ногтем по щетине.

— Колется.

— Да? — В его усмешке не осталось и следа прежней тяжести. — Малир летает куда быстрее меня, пришлось выбирать: бриться или успевать за ним. Сегодня вечером сбрею, хорошо?

Я кивнула.

— Пожалуйста.

— Этот поцелуй мы задолжали друг другу слишком давно. И впереди будет ещё много, если ты позволишь. Но чтобы ты никогда больше не сомневалась из-за каких-то трёх гребаных слов, — он рванул меня к себе за затылок, почти рыча, — я люблю тебя.

Новый поцелуй — почти яростный в своей страсти. Я задохнулась, сердце грохотало, словно дикий барабан. Его вкус, его запах, голая эмоция, вибрирующая между нашими губами — всё это было как пожар, что выжигал последние сомнения и страх.

Он любит меня.

По-настоящему любит.

Раздалось нарочито громкое покашливание, за которым последовал баритон Аскера:

— Принц Малир ждёт леди Галантию у северо-восточной скалы.

Себиан тяжело вздохнул и огляделся, но даже не попытался отодвинуть меня.

— Она восстанавливается.

— Он в курсе. Но дело срочное, — отрезал Аскер. — Мы кое-что узнали.

Глава 16



Галантия

Наши дни, Тайдстоун

Когда Аскер ушёл, я быстро оделась. Себиан вывел меня на балкон, в тихий холод, но уже на третьем шаге мои ноги словно подкосились.

— Ни одной башни с катапультами не осталось, — мой взгляд скользнул вдоль внешней стены, местами обрушенной, и застыл на маленьком, одиноком башмачке внизу, во внутреннем дворе. Детский башмачок. — Малир пощадил хоть кого-нибудь?

Себиан посмотрел на меня с тенью боли.

— Ты уже знаешь ответ, милая.

Да, я знала. Милосердие не было частью характера Малира.

Моё дыхание стало неглубоким, словно лёгкие отказывались вбирать запах крови, въевшийся в воздух. Горничные, что расчёсывали мне волосы. Девушки, приносившие хворост. Слуги, выносившие ночную вазу. Если они не успели бежать, то сейчас все лежали где-то в кучах — среди кровавых конечностей и бледных лиц. Может быть, и почерневших.

— Сколько погибло?

— Слишком много. Но всё же не даже малая часть того, чего опасался Аскер для нашей армии. — Себиан взял мою руку в перчатке, медленно ведя вниз по узким каменным ступеням, чтобы подол моего коричневого, отороченного лисой платья не зацепился. — Двести с лишним Воронов. Большинство сбиты сетями и стрелами в первые волны атаки.

Мы вышли во внутренний двор.

— Я имела в виду людей.

Он задержал на мне взгляд, вдохнул поглубже и наконец сказал:

— И снова — слишком много.

Холодный ком сжался в животе, и по венам разлился ледяной ужас. Всё время атаки я думала лишь о своём амулете. Ни разу — о том, какой станет эта земля после. Земля, усыпанная перьями и кровью. Воздух, пропитанный приторной сладостью смерти. Так вот как выглядит… и пахнет война.

Я ненавидела её.

Презирала.

— Пойдём, милая, — он повернул меня к северным воротам. — Нужно выбраться отсюда. В ближайшее время надо вышить теневой тканью твои платья, чтобы мы могли тренировать твои превращения.

— Нам лучше выйти через портовые ворота.

Он покачал головой, обходя сломанные щиты и оружие, брошенное на землю.

— Нет, не лучше.

— Но так быстрее. Мы могли бы подняться по лестнице…

— Не ходи туда, Галантия. — В его голосе резко прозвучала команда, но взгляд тут же смягчился, когда встретился с моим. — Не в ближайшие несколько дней, поняла?

В воздухе густо висел дым, выворачивая мне желудок.

— Там ты сложил тела.

Его стиснутая челюсть ответила без слов.

— Как твоя пустота?

— Странно. — Я бессознательно коснулась пальцами того ноющего провала прямо под грудью. — Знаешь чувство, когда целый день не ел?

— Слишком хорошо.

— Вот так же, только раза в три сильнее. Постоянное урчание, будто в животе, и спазмы. Только не в животе — в груди. И становится хуже.

— Потому что так и есть, — он вздохнул, оглянулся на белый пейзаж, потом взял мою руку и развернул ко мне. — Твоя пустота тянется к теням, милая. Особенно — к Малиру. Эта боль в груди будет усиливаться, чем ближе ты к нему, пока вы не связаны. А сейчас,