Абитуриентка. Студентка - Роман Абдуллов

— Чем занята?

— Латынь.

— Ты ж говорила — «мертвый» язык.

— Выучишь этот «мертвый» — любой европейский легко одолеешь.

— А ударом локтя любого противника завалишь. Ну, Лер, иди я тебя потренирую. Вдруг, откажешься, и во мне великий педагог пропадет!

— Фу-ух, ладно, — Лера закрывает учебник и насмешливо глядит на взъерошенного, румяного брата. — Педагог…

— Грисса, ваша очередь. Грисса!

Лера вздрогнула и подняла голову. Мужчина, которому она платила за переход в столицу, с тревогой вглядывался в ее лицо.

— Я уж подумал, замерзли вы, — укоризненно сказал он. — Разве ж можно в такой холод на лавочке спать.

— Да не спала я, — вяло возразила Лера, поднимаясь и проходя за ограждение.

Перед аркой портала она остановилась. Страшновато было заходить в неизвестность: и город новый, и перенос этот непонятно как работает. Разберет еще на атомы, потом не досчитаешься чего-нибудь. Хотя, переходила ведь уже. Аж из другого мира!

И все равно сердце беспокойно стучало в грудную клетку.

Оттягивая неизбежное, стряхнула с рукавов снег. Опять метель началась…

— Проходите, грисса, — поторопил маг и, вторя ему, женщина позади сердито забурчала что-то про ротозеев.

Кивнув самой себе, Лера выдохнула и шагнула в портал.

Темнота и тишина навалились точно так же, как тогда, в первый раз, только миг был совсем кратким. Шаг, второй, и ослепило солнце.

Тут снег не мёл, и по ощущениям было градусов на пять больше. Похоже, Сивилия сильно южнее.

Лера отошла от портальной арки и оглянулась. А вот это уже грандиозно! Если в Альтии было всего шесть переходов, то столичный «Стоунхендж» не охватывался взглядом и, чтобы посчитать все арки, его надо обойти по кругу. Скорее всего, Сивилия связана с кучей городов, а не как Альтия — с двумя соседями и столицей.

За ограждением, отделявшим порталы от площади, шумела толпа. В нее предстояло нырнуть и как-то выбраться… невредимой. Лера в нерешительности остановилась рядом с выходом и спросила у стража, где академия магии. Тот, коротко глянув, ответил:

— Экипаж найми. И не задерживайся здесь!

Ну, экипаж так экипаж. Наверное, академия не в центре, а может и вовсе отдельный студгородок построили.

Лера наметила путь к возвышающимся слева зданиям и влилась в толпу.

Однако идти своим маршрутом она не смогла. Все галдели, толкались и спешили в одном направлении, увлекая за собой. Пришлось отдаться потоку — все равно вынесет. Но поток не вынес с площади, а вскоре прижал к людям, стоящим сплошной стеной. Ни вперед, ни назад. Перед глазами — чья-то широкая спина в темном плаще, над головой — кусочек неба. Хоть бы не раздавили. Лера попыталась развернуться и локтями отвоевать себе пространство, но ее трепыханий никто не заметил. Люди стояли с суровыми, угрюмыми лицами и внимательно слушали.

Хорошо поставленный зычный баритон вещал что-то о нарушении закона и вынесении приговора. В детали Лера не вникала. Ей надо было скорее выбираться отсюда и ехать в академию. Вдруг глашатай повысил голос и сказал, что преступник пытался открыть новый портал.

Лера оцепенела. Пытался открыть портал⁈ Всего лишь пытался и уже преступник? Тогда что грозит ей?

Тело превратилось в ледяную статую. Казалось, что все сейчас устремят на нее обличительные взгляды и скажут: «Эй, она прошла в портал! Она с Земли!» Чуть дыша и боясь поднять глаза, Лера затихла.

Вдруг откуда-то вылез огромный краснорожий детина. Размахивая кулаками и пьяно выкрикивая, он врезался в толпу. Люди расступились, а стоящие за Лерой качнулись в образовавшийся просвет и запихнули ее в темный душный коридор тел.

— А-а, выпустите! Пожалуйста, выпустите!

Лера умоляла, пыхтела и толкалась. И ее выпустили. Подтолкнули, повернулись, и она вдруг вывалилась на свободу. В полурасстегнутой шубе, со сбившейся на затылок шалью и растрепанной косой.

По инерции она чуть не налетела на стража. Тот от неожиданности схватился за гладиус, но поняв, что угрозы она не представляет, снова уставился сквозь толпу. Лера оправила одежду и волосы, поплотнее намотала шаль и лишь после обратила внимание на происходящее.

Цепь стражей уходила вправо и влево, а напротив стоял помост.

В глаза сразу бросилось сверкающее на солнце полукруглое лезвие гигантского топора, на который опирался верзила в перчатках и маске, как у Зорро. По вспотевшей в давке спине пробежал холодок, и Лера поежилась.

В центре помоста расположились четверо стражей «коробочкой», а между ними стоял высокий статный мужчина в белоснежной рубашке. И это зимой-то! Он недвижно застыл в горделивой позе, и только скованные неподъемными кандалами руки были сжаты в побелевшие кулаки. Лера перевела взгляд на лицо осужденного. Тот смотрел на нее!

— … доказательства вины дэра Луция ван Сатора неопровержимы, — прогремел глашатай. — По распоряжению Верховного Совета приговор привести в исполнение!

Два передних стража из «коробочки» шагнули в стороны, а два задних подтолкнули осужденного вперед и вниз. Мужчина опустился на колени и положил голову на плаху.

Кипятком ошпарило осознание: казнь! Здесь же чертова средневековая казнь! И казнят человека, который умеет открывать порталы! Широко распахнув глаза, Лера смотрела на того, кто мог бы отправить ее домой. А вдруг он единственный? Не осознавая, что делает, она протянула руки и замотала головой. Губы беззвучно шептали: «Нет, нет…»

А мужчина все еще смотрел на нее. Смотрел пристально, с интересом, словно забыв, что палач уже заносит над ним топор.

Хищно сверкнуло лезвие, и над толпой повисла неестественная тишина — ни ликующих криков, ни оскорблений осужденного. Лера попятилась. С ужасом глядя в черные внимательные глаза, она пыталась просочиться сквозь замерших за спиной людей.

Внезапно мужчина улыбнулся.

Лежа головой на плахе… Улыбнулся… И именно ей, Лере!

Она зажмурилась и, развернувшись, слепо ударилась в каменные груди. Те наконец раздвинулись. Она рванулась меж ними, но поздно.

Тихий свист рассекаемого воздуха, тупой удар. Мягкий стук о доски…

Толпа выдохнула.

Лера выдрала притиснутые к телу руки и зажала уши. Поздно… Она уже слышала все, что не хотела видеть, и воображение подсказало картину произошедшего. А еще почему-то казалось, что отрубленная голова остановилась позади, и черные глаза все с тем же спокойствием и улыбкой глядят ей в спину.

К горлу подкатила тошнота, и в глазах потемнело…

Лера чувствовала себя больной. Ноги едва шагали, неохотно подчиняясь приказам вялого мозга, а в ушах раз за разом отдавались звуки удара и падения отрубленной головы. Отгоняя подступающую дурноту, Лера заставляла себя