Препод. В тени запрета - Ольга Тимофеева

— Точно не хочешь ее найти? — я не могу так легко сменить тему.

— Мия, я попросил! — поворачивается ко мне. — Это та часть моей жизни, о которой я меньше всего хочу думать, вспоминать и знать, что там сейчас.

А мне вот интересно, что там у него произошло и что он не договаривает.

Глава 24

Я облизываю с пальцев соус, потом облизываю губы и ловлю очередной похотливый взгляд Рокотова в мою сторону.

Он как питон, не шевелясь смотрит на меня, но всем видом показывает, что я его очень интересую, как жертва, которую он бы с удовольствием затянул в объятия, обвил, придушил и поглотил.

И не привести свои мысли в исполнение ему мешает только очередной телефонный звонок.

Я надуваю губы и выдыхаю. Когда они уже перестанут ему звонить.

— Да, завтра в десять.

Складываю грязную посуду на поднос.

— Да, я взял все документы, юрист проверил, подпишем.

Сколько ещё будет решать свои вопросы, не знаю, поэтому забираюсь с ногами на кровать и, тихо включив телевизор, листаю каналы в поисках фильма. Ему надо расслабиться.

Массаж, может, сделать?

— Да, я буду один, — бросает на меня взгляд. — Эмммм, нет… Да… — И уходит в другую комнату.

Как будто есть что-то, чего я не должна слышать.

Хм. Но меня же взорвет, если не узнаю, о ком говорит.

Я поднимаюсь и на цыпочках подхожу к двери.

— Нет, ее нет в стране сейчас…

Кого её? Мерзкие мурашки ревниво разбегаются по рукам и груди.

Ее нет…

— Сам разберусь…. Нет… Да, все в силе. Это так… релакс… Давай, завтра увидимся.

Релакс? Это так… Релакс…?

Я бесшумно на цыпочках возвращаюсь в кровать, пока Рокотов меня не засек, что я подслушивала.

И мне хочется верить, что он говорил про какую-то машину, или поездку, или еду, или ещё что-то, но уже воспаленное и зараженное им подсознание как сигнальной лампочкой горит, что речь может быть обо мне.

Я не хочу быть просто релаксом. Каким-то там релаксом. Я хочу быть чем-то более значимым в его жизни. И вообще я думала, что уже им и являюсь. Он столько времени проводит со мной, взял с собой в поездку.

Где-то глубоко-глубоко наедине с собой, я даже надеялась, что он предложит стать его девушкой или как там это у них называется.

Что делать с отцом я, правда, не знаю, но думать об этом буду по ходу.

— Мия, я выйду покурить, скоро вернусь, — Рокотов в одном халате выходит на балкон и закрывает за собой дверь.

Облокачивается на перила и, закурив, смотрит вдаль. У него такая своеобразная привычка. Он не курит постоянно, только какими-то периодами на него накатывает, что он достает сигареты, которые при этом всегда с ним.

Сейчас с ним что-то не так.

Я нервно грызу костяшку большого пальца. Всё же так хорошо было. Не из-за меня же точно.

Вздыхаю, нахожу какую-то американскую мелодраму. Но ощущения и настрой такой, что все равно уже, что смотреть.

Просто хочется, чтобы он был рядом, потому что чувствую, что вся эта идиллия должна вот-вот закончиться.

Его закрытость и молчание не просто так, когда-то же все должно вырваться.

Наконец Тимур возвращается, запуская за собой в комнату прохладный осенний воздух с нотками табака.

Как реагировать, если сейчас скажет, что все? Зачем везти меня сюда было, если все? А может, про папу узнал?

— Ты чего? — натягивает улыбку и кивает мне.

Самой спросить? Или не нагнетать лучше?

— Тебя жду. Случилось что-то? — борясь с внутренним пессимистом, улыбаюсь Рокотову.

Смотрит на меня секунды две и, стряхнув с себя задумчивость, качает головой.

— Нет. Завтра много дел. Надо все успеть.

— А сегодня?

— Сегодня отдыхаем, — ложится рядом и подтягивает меня к себе.

Мы проводим вечер в обнимку. Рокотов все тот же в физическом плане. Все те же руки обнимают меня, то же плечо, на котором я лежу. Пальцы, которыми он поглаживает мою кожу по линии роста волос на затылке.

Но мыслями как будто где-то не со мной. Потому что когда со мной, он сексуальный маньяк, желающий мое тело во всех возможных позах, сейчас он какой-то домашний, ламповый. Другой.

Разный. Но такой мне тоже нравится.

— Я завтра до обеда буду занят, может, сходишь по магазинам?

— Зачем?

— Купишь себе что-нибудь.

— Я плохо выгляжу?

— Нет, но тебе скучно будет тут целый день сидеть и ждать меня.

— Подожду и у меня все есть, что мне нужно.

— Никогда не отказывайся, когда мужчина хочет потратить на тебя деньги.

Мелодрама, которую я выбрала, Рокотову явно уже наскучила и он, уткнувшись мне в шею, начинает целовать.

— Ты так говоришь, как будто хочешь откупиться от меня или извиниться.

— Почему? — усмехается, но он явно понимает о чем я.

— Ты говоришь про каких-то мужчин, хотя у меня только один мужчина. Или ты… — откашливаюсь, — собрался меня бросить?

Тимур останавливается и замирает.

Я же не права…?

— Я тебя не бросаю, Мия.

Я выдыхаю и отстраняюсь.

— Что тогда?

— Просто у нас с тобой немного времени осталось.

— Немного до чего?

— Давай потом об этом поговорим, не сегодня.

Тянет хвостик пояса, чтобы развязать узел.

— Стоять! — Останавливаю его руку. — Ты предлагаешь мне спать с тобой, зная, что скоро ты меня бросишь? И сколько это продлится?

— Я тебя не бросаю. Никогда не говори так о себе, — проскальзывает рукой под край халата и касается обнаженного бедра.

— А как говорить?

Дергаюсь и резко переворачиваюсь, чтобы встать, Рокотов пытается меня поймать, но успевает только захватить пояс от халата и вытянуть его из шлевок.

— Как эскортница, что ли? — разворачиваюсь к нему и вскидываю вверх руки.

Тимур, облизнувшись, рассматривает меня, не слыша даже, чем я возмущаюсь.

А я только сейчас понимаю, что под халатом у меня ничего нет, а пояс в руках у Тимура.

Тут же запахиваю халат.

Рокотов, подмигнув, машет головой из стороны в сторону и дергается ко мне.

— Нет! — Я убегаю в другую комнату, как будто тут спасешься от него.

Два метра и догоняет меня, подхватывает на руки, прижимая к себе, и несет назад.

Нет, не назад, сворачивает к столу и усаживает на высокую барную стойку, за которой окно и проспект.

— Ты должна себя чувствовать, — кладет руки мне на талию, и толкает на себя, — как девушка, которую я безумно хочу.

Утыкаюсь промежностью в выпуклость под его халатом.

— И что от этого? — смотрю ему в глаза. Пусть отвечает. — Что мне от этого? Если