Препод. В тени запрета - Ольга Тимофеева

— Окей, — передразниваю его.

За что получаю шлепок по попе.

— Ау.

Быстрый душ выходит никак не быстрым, когда в душе мы оказываемся обнаженными. Горячая вода разогревает кожу и расслабляет мысли.

Тимур, не стесняясь вообще ничего, рассматривает мое тело. Гладит между ног.

Я не поправилась же? И вроде бы везде побрилась? Ему же нравится?

Так хочется знать, что он думает обо мне, но боюсь услышать какую-то критику, поэтому молчу и вкушаю то, что он дает мне.

— Возьми член в руку, — подсказывает мне, — потрогай.

Я вдыхаю воздух, но стесняясь беру. Обхватила ладошкой набухшую, огромную плоть.

— Сожми сильнее, — утыкается мне в шею, целует, сам толкаясь бедрами мне в руку.

Сжимаю и интуитивно расслабляю. Повторяю эти же движения. Добавляю вверх и вниз.

По его хриплому стону догадываюсь, что все так, и делаю все то же самое, но уверенней. Как он такой большой помещается во мне.

— Хочу, чтобы твои губки поскользили на нем, — мажет по губам и прикусывает. — М?

Я? Пхххх…

— Я…

Рокотов кладет руки мне на плечи и чуть надавливая, толкает меня вниз.

И я оказываюсь на коленях перед ним. Точнее перед его ровным темно-розовым членом с набухшими венками и в каплях воды.

Осторожно касаюсь губами головки, провожу кончиком языка по ней и низ живота приятно скручивает в удовольствии.

— Блядь, Мия, — стонет и зарывается пальцами мне в волосы, направляя глубже.

Одной рукой обхватываю ствол, начинаю поступательное движение. Само как-то получается, что надо.

Я рассматриваю как напрягается его пресс, бедра, как он руками упирается в кафель на головой, а я довожу его до этого состояния. Я сейчас главное в его жизни и то. ради чего он не отвечает на разрывающийся телефон в номере.

— Мия, лови.

Слышу его голос, но пока соображаю, о чем это Рокотов, он кончает мне в рот. Сладковатый непривычный вкус чувствуется на языке, но в целях безопасности не глотаю.

Все так идеально и так классно с ним, мы на какой-то вершине Кайфа, где словили джек-пот в виде друг друга. Он моя опора и первый мужчина, и я другого уже не захочу никогда. Мне нужен только этот.

А он как инь-ян. Открыт в отношении своего тела, но закрыт в душе черной створкой. И страшнее всего, что когда-то ему надоест мое тело, а в душу так и не пустит.

Я покачусь с нашего Олимпа, набивая синяки и шишки, а забраться к нему снова одна уже не смогу.

Идея с ужином в ресторане как-то сама перетекает в идею поесть в номере. Рокотов заказывает ужин, я выбираю фильм.

Мы как семейная парочка, у которой сейчас медовый месяц.

— Слушай, я такие интерьеры только на картинках видела. На одной стене кирпичи, на другой бетон. Зеркало как кирпичики, люстра как паутина. Огромные окна в пол… — пока все перечисляю, что вижу, Тимур молча слушает, усмехаясь уголком губ. — А вид этот из окна шикарный на проспект, — специально отодвигаю тюль, чтобы он тоже посмотрел. Хотя его, конечно, этим не удивишь.

— Я тут первый раз остановился, когда первые деньги заработал. Она не то чтобы самая крутая, но уютная, в хорошем месте и вкусно кормят. Приятные воспоминания с ней связаны и я всегда тут останавливаюсь.

— Когда закончу универ, — поправляю белый банный халат на себе и сажусь на барный стул, — куплю себе такую же однушку.

— А сейчас ты где живешь? — как бы между прочим спрашивает Тимур.

Оеей.

— У отца.… с мачехой и их дочкой.

— Это как?

— Ну как… Нужна была помощь, я обратилась к отцу. Он предложил, пока учусь, пожить у него.

— А с мамой что?

— Болела и…

Закрываю ладонью рот и растираю лицо. Я не хочу вспоминать, а потом плакать. Не хочу портить вечер грустной историей. Ей там лучше. У неё ничего не болит.

— Извини.

Я грызу ноготь большого пальца и засматриваюсь в окно.

— Мне так ее не хватает. Иногда мне эгоистично хочется, чтобы она была жива, чтобы мне было с кем поговорить, спросить совет.

— Почему эгоистично?

— Потому что сейчас ей лучше, ничего не болит.

— Помочь нельзя было?

— Мы продали квартиру, чтобы ей помочь. Не помогло…

— Так ты поэтому живешь у отца?

— Да. И мечтаю скорее от них съехать.

— Я бы мог тебе предложить помощь…

— Не надо, — машу головой. — Я сама хочу, чтобы никому ничем не быть обязанной.

— Квартиру ты будешь так покупать всю жизнь.

— Почему? Выучусь, начну зарабатывать и возьму ипотеку, — выдыхаю, чтобы сбить грустный настрой и натягиваю улыбку. — Все у меня получится.

— Даже не сомневаюсь в тебе.

Мне так хочется Рокотова вывести на откровения. Узнать что-то про него, но он сам не спешит делиться личным.

— А ты? Кто твои родители? — осторожно делаю шаг на его территорию.

Пожимает плечами и разводит руками.

— В смысле?

— Я не знаю.

— Как не знаешь…?

Это настолько ошарашивает, что сбивает с мысли.

— Вот так. Не знаю.

— Ты? От тебя отказались? — язык вяло переворачивается, произнося эти слова и боясь сказать что-то обидное или задеть.

— Можно сказать и так, — Рокотов наливает себе в стакан воды и выпивает его залпом.

— А как ты… — смотрит на меня, ожидая вопроса, — ну как ты всего добился? Один? С нуля?

— У меня есть друзья, с которыми мы начинали. Но так да, с нуля.

— Ничего себе.

Как бы я всегда не жалела себя, но его мне сейчас жалко ещё больше.

— А ты вообще не знаешь своих родителей? Или они умерли?

— Отца вообще не знал. Мать… скажем так с двух лет, она отказалась от меня. И я попал в детдом.

— А потом она тебя не искала?

— Этого не знаю, но точно знаю, что не нашла.

— А ты сам не хотел найти ее?

— Зачем?

— Я бы полмира перевернула, чтобы найти свою маму, будь она жива.

— Мия, — Тимур ложится на кровать и утыкается взглядом в потолок. — Ты знала свою мать и любила ее, поэтому и искала бы. Все, что я знаю о своей, мне хочется забыть. Спасибо ей, конечно, что родила меня всё-таки здорового и без патологий, но честно, плевать я хотел, что с ней сейчас и как. Это был ее выбор.

— А я бы нашла ее даже ради того, чтобы посмотреть на нее и сказать, как она была не права, когда бросила своего ребёнка. А кто из него теперь вырос? Она бы гордилась тобой.

— Поверь, ей было все равно тогда. И сейчас, наверное, тоже. Ладно, давай тему