Искушение дьявола - Кимберли Логан

У нас с Филиппом родилась дочь. Мы назвали ее Джиллиан. Роды дались мне нелегко, но я ни о чем не жалею: ради этого стоило терпеть боль. Мы уже успели полюбить нашу крошку. Разумеется, от отца и сестры Филиппа нет никаких известий. Они даже не поздравили нас с рождением ребенка…

Из дневника Элис Маршан 7 апреля 1795 года

Голубые глаза Моры округлились от ужаса. Гейбриел приготовился к взрыву. Долго ждать ему не пришлось.

— Вы! — взвизгнула она, вскочила со скамьи и прижалась к обрамляющей террасу каменной балюстраде, словно хотела оказаться как можно дальше от него. — Этого не может быть!

— Уверяю вас, может. — Граф скривил губы в ехидной усмешке и, поддавшись внезапному порыву игривости, медленно сделал несколько шагов, преодолев разделявшее их расстояние. Вновь очутившись прямо перед ней, он нагнул голову. — Хотите, я поцелую вас и докажу, что это именно я?

Ноздри девушки раздувались, как у лани, почуявшей опасность. Она уперлась рукой ему в грудь, пытаясь удержать его на расстоянии.

— Только попробуйте, — предупредила она гневным шепотом и быстро взглянула за его плечо, словно хотела проверить, не вышел ли кто-нибудь из дома вслед за графом. — Только попробуйте прикоснуться ко мне!

— Слушай, Мора, зачем ты меня огорчаешь? Я думал, что после той ночи мы стали близки. А ты вдруг противишься моему поцелую!

В голосе Гейбриела явно сквозила насмешка. Девушка шумно втянула носом воздух и вскинула голову, с вызовом встретив его взгляд.

— Я не игрушка, чтобы со мной забавляться, милорд, и не нахожу в этой ситуации ничего смешного. То, что произошло между нами той ночью, было досадной ошибкой с моей стороны. Мне очень стыдно за свое поведение, и я не хочу, чтобы мне без конца об этом напоминали. Уверена, что при всей вашей низости вы не настолько жестоки.

Она храбрилась изо всех сил, но ее подбородок предательски дрожал, а последние слова прозвучали совсем жалобно. Было ясно, каких отчаянных усилий ей стоит сохранять самообладание.

Внезапно Гейбриел почувствовал себя последней скотиной. Он и сам не знал, что заставило его так раззадорить леди Мору. Как можно рассчитывать на ее доверие, если они постоянно конфликтуют?

Она казалась невероятно юной и хрупкой в легком платье из белого муслина в мелкий сиреневый цветочек с такого же цвета поясом, который завязывался на бант под полной грудью, подчеркивая тонкую талию. Иссиня-черные волосы были заплетены в косу и уложены короной вокруг головы. На висках мило курчавилось несколько свободных прядок. Сегодня она была прекрасна!

Почти так же прекрасна, как в минуты экстаза, пережитого в его объятиях. Ее пылающее от страсти лицо грезилось ему по ночам, и он уже целую неделю мучился бессонницей, ворочаясь с боку на бок в своей одинокой постели.

Он никому не мог признаться в том, как трудно ему держаться от нее на расстоянии. Однако вдовствующая герцогиня уверяла, что так будет лучше. Пожилая дама в недвусмысленных выражениях предупредила Гейбриела: если Мора каким-то образом узнает о его намерении посетить эту вечеринку, она ни за что не приедет.

Поэтому он какое-то время выжидал и наблюдал за ней издалека. Это было для него серьезным испытанием, но он не мог позволить себе дать слабину. Он хотел, наконец, получить ответы на свои вопросы и ради этого был готов на все.

— Я не понимаю, — продолжила Мора, с опаской глядя на графа и явно не догадываясь о его мыслях. — Что вы здесь делаете?

Стараясь казаться беспечным, он просто пожал плечами и лениво привалился бедром к балюстраде.

— Меня пригласили.

Она энергично тряхнула головой:

— Нет, вы лжете! Герцогиня Мейтленд никогда бы не пригласила вас на такое мероприятие. К тому же она знала, что сюда приедем мы с тетей. Если вы и я окажемся на одном и том же светском празднике, то это тут же станет поводом для сплетен, а хозяйка терпеть не может подобных вещей.

— Возможно. — Гейбриел помедлил, ища подходящие слова, чтобы сообщить ей новость, но потом решил обойтись без обиняков. В конце концов, деликатные фразы не помогут смягчить удар. — Но меня пригласила не герцогиня Мейтленд, а вдовствующая герцогиня.

Мора смертельно побледнела. Повисло долгое, тягостное молчание.

— Я вам не верю, — наконец выдавила она, и в ее дрожащем голосе отчетливо слышалась боль.

Гейбриел опять ощутил острый укол совести. Она наверняка чувствует себя обиженной и преданной. Но если он скажет, что вдова искренне желала ей добра, Мора ни за что ему не поверит.

— Это правда. Узнав от меня о ваших ночных приключениях, она приложила все усилия к тому, чтобы я сюда приехал.

— Но почему она так со мной поступила?

Граф держался настороже, однако ее уязвленный тон тронул его сердце. Ему захотелось обнять девушку, но он ограничился лишь тем, что нежно отвел с ее щеки прилипшую прядку волос.

— Вероятно, она полагает, что вам не мешало бы, наконец, довериться мне и кое-что объяснить. Вероятно, она беспокоится за вас — так же как я.

— Ну, хватит! — Она дернула головой, чтобы избежать его прикосновений, оттолкнулась от перил и начала сердито расхаживать по террасе, сжав кулаки. — Не изображайте вид, будто я вам небезразлична! Я понятия не имею, почему вы с таким упорством лезете в мою жизнь. Но я никогда не поверю, что вам хватило коварства прийти к Теодосии и настроить ее против меня.

— Я вовсе не настраивал ее против вас. Дайте мне сказать…

Она резко остановилась, прервав Гейбриела резким жестом, и яростно сверкнула глазами.