Там, где кончается река - Чарлз Мартин

Что за странные люди.

Потом я вспомнил, что сам иду по лужайке голый как Адам. Наверное, я выглядел не менее странно.

Я подошел к бассейну и постарался не встречаться взглядом ни с кем из тех, кто сидел вокруг или купался. Там были трое детей, парочка подростков и четверо взрослых. Судя по всему, две семьи. Чувствуя себя еще более неуютно, миновал бассейн, зашел в оздоровительный центр и немедленно увидел группу женщин, которые занимались йогой.

О Господи!

Ни на кого в отдельности не глядя, я спустился по коридору и нырнул в прачечную. Мне удалось не привлечь к себе внимания, и это уже неплохо. Все женщины изображали нечто среднее между позой собаки и позой восходящей луны. В прачечной работало двенадцать машин и сушилок. Видимо, дамы оставили белье и отправились заниматься йогой. Прекрасно.

Я оглянулся и начал тихонько рыться в сушилках. Я нашел купальник, полотенце и шорты, которые вроде как могли бы подойти Эбби. Еще прихватил носки и кусок мыла с раковины, закатал свою добычу в полотенце, повесил его на шею и зашагал обратно мимо любительниц йоги, стараясь думать о налогах, числе «пи» и кубике Рубика.

Я обогнул бассейн и помахал мужчине, который читал книжку на противоположной стороне.

Его соседка оторвалась от книги и спросила:

— Вы новенький?

— Да. — Я указал на один из дальних домиков. — Мы только что приехали. Примерно раз в год выбираемся.

Она села.

— Тогда приходите вечером в гости. Мы живем в четырнадцатом номере. Джордж собирается жарить мясо. Мы пригласили всех соседей.

— Конечно. Э-э… когда?

— Часов в шесть. Вы придете с женой?

Ей было любопытно.

— Да. Спасибо.

Джордж помахал, а женщина с улыбкой взялась за книгу.

Я пересек лужайку и обменялся приветствиями еще с двумя мужчинами и одной женщиной. «Какой-то бесстыдный эксгибиционизм. Людям не пристало разгуливать нагишом. Это неприятно».

Я скрылся в зарослях и обнаружил, что Эбби, в одной футболке, корчится от смеха. По ее лицу текли слезы. Она смеялась как никогда в жизни.

Я проткнул ей одежду.

— Это не смешно.

Она не могла говорить от хохота. Я забрал шорты, взял ее под руку, и мы, сверкая задницами, удалились в лес. Эбби обернулась и шлепнула меня по ягодицам:

— А у тебя классная попка.

— Это не самое лучшее из того, что у меня есть.

Мы дошли до места, где висели веревочные качели. Можно было оттолкнуться от берега, пролететь над пляжем и плюхнуться в воду — судя по темному цвету, здесь глубоко. Эбби раскатала сверток и обнаружила мыло. Она лукаво взглянула на меня.

— Однажды в Риме… — Она стянула футболку, сняла платок и пошла по снежно-белому песку.

Что бы ни случилось, Эбби по-прежнему меня влекла. Она оставалась самой прекрасной женщиной на свете.

Вода доходила до колен и была бронзового цвета. Солнце скрылось за темными облаками, и начался дождь — крупные капли защелкали по воде и листьям. Дождь был холодный, а река — теплая, поэтому мы погрузились до плеч. Удивительный миг. Моргни — и ты его пропустишь. С ушей и носа Эбби стекали дождинки, над водой миниатюрными завитками поднимался пар и беззвучно рассеивался среди деревьев. Если небо способно дарить красоту, сейчас оно изливало ее на мою жену.

Я открыл бутылку «сногсшибаловки» и поудобнее устроил Эбби на себе. Мы лежали в воде и пили вино, наблюдая за тем, как клубится пар. Дождь утих, и Эбби попросила:

— Вымой меня.

Я так и сделал. Когда сквозь облака пробилось солнце, я расстелил на пляже брезент, залез в спальник вместе с Эбби, и мы проспали несколько часов. Они стоили недели.

Когда мы проснулись, я принялся сворачивать спальник, и жена снова шлепнула меня по заднице.

— Три пункта долой. Осталось семь.

Эбби права. Мы только что вычеркнули из списка номера три, четыре и десять. Эбби заставляла, меня забыть о том, в каком аду мы живем. И этот день не исключение. Я погрузил вещи в каноэ, уложил жену на дно и опустил весло в воду. Лишь тогда я обнаружил, что пропал пистолет.