Там, где кончается река - Чарлз Мартин

— Ты больна?

Эбби кивнула:

— Да.

— И что с тобой?

— Ну… — Эбби посмотрела на меня и пожала плечами, а потом поднесла руку к виску. — Здесь такая штука, которая все время растет. Похоже, она живет собственной жизнью.

Женщина языком переправила от одной щеки к другой огромный кусок плиточного табака.

— И что будет?

— Если верить врачам, это все равно что носить в голове бомбу.

— И когда она взорвется?

— Никто не знает.

Женщина взяла Эбби за руку и принялась внимательно рассматривать ее лицо.

— Я ничего не вижу.

— Я тоже, так что поверь на слово. — Эбби поправила платок. — Там что-то есть.

— И что будет, когда эта штука взорвется?

Эбби улыбнулась.

— С одной стороны, я перестану страдать. Это хорошая новость.

— А плохая?

Эбби указала на меня:

— Он женится на одной из моих богатых подруг.

Женщина захлопнула патронник и угрожающе помахала ружьем.

— Так все дело в деньгах, да? Ах ты, сукин…

Эбби положила руку ей на плечо.

— Все в порядке. Правда.

Судя по всему, женщина услышала очередной шорох на противоположном берегу, потому что внезапно развернулась на сто восемьдесят градусов и выпалила. На сей раз грызун просто распался на составные части, оставив после себя красное пятно на песке. Женщина кивнула и сплюнула. Она вытряхнула гильзу, перезарядила в третий раз и снова перебросила ружье через плечо, а потом потянула носом воздух и обернулась к Эбби:

— Тебе нужна помощь?

Жена покачала головой:

— Нет… все нормально. Он только выглядит грубияном, а на самом деле безобиден, как маргаритка.

Женщина подошла ко мне, сдвинула мою шляпу на затылок и заглянула в глаза.

— А по мне, так обычный мужик.

Она коснулась моего виска загрубевшим пальцем и слегка покрутила.

— Если с ней что-нибудь случится, я тобой займусь.

Эбби рассмеялась:

— Да уж, пожалуйста. Я буду спать спокойно, зная, что он сейчас не трахается с одной из моих подруг.

Женщина зашлепала по воде на берег. Сзади на комбинезоне у нее была дыра, сквозь которую виднелись обвислые ягодицы. Белья она не носила. Эбби, прикрыв рот, подавила смешок. Выйдя на берег, женщина снова обернулась к нам. Ее улыбка увяла, лицо пошло морщинами. Она тяжело вздохнула.

— В некоторых местах река расширяется. В других полно упавших стволов, так что хрен пролезешь. А еще она крутит и вертит черт знает как. А потом бежит долго-долго. И ее не остановить. Нельзя поставить запруду. Если попытаешься, она ее просто обойдет. Всегда пробьется. Вот что такое река. Всегда прокладывает себе дорогу. — Она сплюнула и указала ружьем на меня: — По-моему, он тоже такой.

Женщина заглянула в деревянную лачугу на берегу, вытащила бутылку, старую, поцарапанную, зубами извлекла пробку и отхлебнула. Она поболтала содержимое во рту, будто полоскала зубы, и кивнула, а потом вогнала пробку обратно.

— Прошлогоднее. Хорошая, штука.

Я указал на виноградные лозы над головой.

— Сама делаешь вино?

— Ну да. По собственному рецепту. В наших краях эту штуку называют «сногсшибаловкой», «лисьим вином», «соком радости», а еще… — она покрутила бедрами, изображая чудовищный танец, который, слава Богу, с тех пор мне не доводилось видеть, — «поплясушкой».

— О Господи! — вырвалось у Эбби. Женщина снова перекинула ружье через плечо:

— Плывите спокойно.

Шуршание в листве, и она одним движением вскинула ружье и прицелилась, но стрелять не стала и удовлетворенно вернула ружье в прежнее положение. Я повернулся и увидел змею, которая заглатывала еще живую крысу. Из пасти у нее торчал крысий хвостик.

Я нахлобучил шляпу на лоб, надел постромки и зашагал вперед.

Такова река. Она обрушивает на тебя самое худшее, а потом предстает перед тобой в своем уродливом, отвратительном обличье. Но если ты нырнешь поглубже, река удивит тебя, очарует и о многом напомнит.