Хочу ребенка! - Джейн Грин

Ведь нужно подумать о Марке… Вздрогнув, Джулия понимает, что уже несколько дней о нем не вспоминала. Она была слишком занята, говорит она самой себе, потом смотрит на часы и звонит автоответчику: она знает, что в четверг он на работе, и не хочет с ним разговаривать.

– Привет. Это я. Звоню проверить, все ли в порядке. Я отлично провожу время, и угадай, что мне предложили? Продюсировать программу. А в следующий четверг я буду снимать интервью с Эль Макферсон и Умой Турман, – она пытается придать голосу беззаботность, но безрезультатно. – Я еще не знаю, когда приеду домой, – продолжает она, – но, скорее всего, останусь здесь еще на несколько недель. Надеюсь, у тебя все в порядке, скоро поговорим. Пока, – она опускает трубку и какое-то время сидит, уставившись на нее, и думает о Марке, об их доме в Лондоне, о жизни, от которой она убежала, и понимает, что ни капельки не скучает по всему этому.

Она далее об этом и не вспомнила.

До настоящего момента. Теперь она сидит и думает о том, как мучилась, чтобы забеременеть. О бесчисленных ночах, когда она лежала, задрав ноги вверх, или наполняла карманы Марка ягодами можжевельника, или – при одном воспоминании ее разбирает смех – исполняла этот идиотский языческий ритуал.

Что произойдет, гадает она, если сейчас подумать о ребенке? Она не думала о детях и беременности с тех пор, как приехала в Нью-Йорк. Она вызывает в воображении образ агукающего младенца – образ, который раньше провоцировал слезы ярости. И понимает, что не чувствует ничего.

Ни злости. Ни боли. Ни страха. Ей кажется, что съемки сюжета о младенцах и праздниках в честь беременности – дар божий. Бог желает доказать ей, что у нее все в порядке. Что в жизни есть вещи поважнее беременности, и в любом случае ребенок не помог бы их отношениям с Марком. Но, признав это, она понимает, что вскоре ей придется ответить на более важные вопросы.

Вопросы о Марке. О ее отношении к нему. Ее проблемах. О корнях. О Лондоне. Работе. Но она не может думать об этом сейчас.

В конце концов, у нее сегодня свидание.

В двадцать минут девятого Джулия и Белла приближаются к ресторану «Орсей».

– План такой. Ты входишь первой, я захожу через пять минут, и сразу направляюсь к бару, – командует Белла.

Они притаились за углом.

– Через двадцать минут встречаемся в туалете. Я возьму мобильник, и если он окажется живым кошмаром, позвоню тебе и скажу, что тебе срочно нужно уйти.

– О'кей, о'кей. Я захожу.

Белла поворачивается к Джулии лицом, хватает ее за плечи и смотрит на нее со столь серьезным видом, на который она только способна.

– У тебя все будет в порядке, – выговаривает она с грубым американским акцентом и гипнотическим тоном добавляет, – Только расслабься. И удачи.

Джулия смеется. Наклоняется и целует ее в щеку.

– Спасибо. Увидимся в туалете.

Белла поднимает большие пальцы вверх, и Джулия заходит внутрь.

Ресторан набит битком. За каждым столиком полно гостей: безупречные, ухоженные, роскошные женщины и богатые, влиятельные мужчины. У входа толпятся люди в ожидании свободных столиков, а у бара – тройная очередь посетителей и один красивее другого.

Джулия проталкивается сквозь очередь у входа и находит метрдотеля.

– Извините. У меня встреча с Джеком Ротом.

Он проверяет журнал и кивает:

– Разумеется. Прошу вас, следуйте за мной.

Он ведет ее через ресторан, и Джулия пытается не робеть, хотя каждая женщина оглядывает ее с головы до ног.

Слава богу, что она купила это платье: оно идеально подходит для такого заведения.

Ее сердце бьется сильнее, когда она видит одинокого мужчину за столиком. Он сидит спиной к залу, и напротив него – пустой стул. Метрдотель провожает ее к столику, потом уходит, и ей остается лишь смущенно переминаться с ноги на ногу.

Мужчина поворачивается к ней, и его лицо озаряется широкой улыбкой. Джулия улыбается в ответ: частью от облегчения, потому что этот человек явно не похож на маньяка, как подозревала Белла, и частью от изумления – как такой красавец мог вылететь у нее из памяти?

– Джулия, – он поднимается и берет ее за руку, проводит к стулу.

Она рада, что он не проявил дерзость и не полез целоваться при первой же встрече.

– Джек, – она садится, все еще улыбаясь. – Как я рада видеть вас снова.

– Вы ведь понятия не имели, кто я такой, правда? – он улыбается и качает головой, и на секунду она смущается.

Хочет возразить, но потом начинает смеяться.

– Вы правы. Ни малейшего понятия.

– Я знал, что вы пьяны. Я все время повторял, что вы даже и не вспомните меня, когда я вам опять позвоню, но вы клялись, что трезвы как стеклышко, и такого красавца, как я, забыть невозможно.

– Я всегда клянусь, что трезва как стеклышко, когда напиваюсь в хлам. Но должна признать, я в шоке, что такой красавец, как вы, стерся из моей памяти. В вас на самом деле 195 см роста?

– Сидя на стуле, я кажусь вам коротышкой?

– Не коротышкой, но и не слишком высоким.

Джек отодвигает стул и медленно поднимается во весь рост. На него таращится весь ресторан. Джулия окидывает его с головы до ног одобряющим взглядом, и он с улыбкой садится на место.

– Я так понимаю, я заслужил ваше одобрение?

– О да. Должна признать, занятия спортом идут вам на пользу.

– Значит, вы все-таки кое-что помните из нашего разговора тем вечером?

– М-м, нет. Случайно угадала. Кубики на животе подсказали мне, что вы всерьез воспринимаете занятия в тренажерном зале.

– Если это комплимент, благодарю. И раз уж мы стали обмениваться комплиментами…

– Разве?

Джулия изо всех сил пытается прекратить улыбаться, но у нее не получается. К тому же краем глаза она только что увидела Беллу, которая обошла весь ресторан, чтобы как следует разглядеть Джека, и теперь, тайком от него, хватается за сердце и делает вид, что падает в обморок, на потеху близлежащим столикам.

– Да. Тогда в свою очередь скажу, что вы прекрасны.

Джулия вспыхивает.

– Спасибо. Не то, что в ту ночь в баре, да?

– Не напрашивайтесь на комплименты, у вас ни чего не выйдет, – произносит он, подняв бровь. – Ладно, ладно. В ту ночь вы были обворожительны, забавны и искрились весельем. Но сегодня вы элегантны и прекрасны, как никогда.

Джулия нахмуривает брови и похлопывает его по лбу, перегнувшись через стол.

– Если это не слишком личный вопрос, какого черта вы делаете? – спрашивает он с улыбкой.