Женщина не прощает - Наталья Будянская

— Мы не обсудили с вами вес, — заговорила трубка.

— Сорок девять.

— Что «сорок девять»?

— Мой вес. Вы же спросили. Я не всем его озвучиваю, особенно женщинам. Но вы спросили. Значит, вам надо. Может, низкокалорийный торт сделать хотите. Я не знаю ваших премудростей. Так вот, мой вес сорок девять килограммов. Не пятьдесят, прошу учесть.

Моя собеседница билась в истерике. Я непонимающе вглядывалась в мобильный, пытаясь там найти какое-то вразумительное объяснение столь странному поведению. Анна хохотала как ненормальная. Я нервно постучала пальцем по динамику, призывая женщину вернуться к разговору.

— Ой, простите, — она пыталась остановить смех, но это у нее плохо получалось.

— Что смешного? Что смешного я сказала?

Меня охватила нервная дрожь. Такого поворота событий я не ожидала.

— Торт, — хохотала Анна, — торт…

Я отключилась. Пошла она в пень. Истеричка.

Через три минуты она перезвонила.

— Ради Бога, извините, — голос ее еще немного дрожал, выдавая пережитые эмоции.

— Слушаю, — я была строга.

— Вы меня неправильно поняли. Я спрашивала о весе торта. Какой по весу вам торт делать? Обычно заказывают три килограмма, но я всегда переспрашиваю.

— Аааа…

Мне стало жутко неудобно и смешно. Я тоже захихикала, пока хохот не разобрал меня на запчасти. И так мы хохотали с Анной по обе стороны мобильной связи, вспоминая мою пламенную речь по поводу собственного веса.

— Давно я так не смеялась, — призналась кондитерша. — Спасибо вам.

— Обращайтесь, — хихикнула я в ответ.

— Позвоню тринадцатого утром, договоримся, куда вам подвезти тортик.

— Не утруждайтесь, я сама заеду заберу. Муж оставил машину, так что я на колесах. Правда, это единственное, что удалось у него отсудить.

Я печально вздохнула, окунувшись в придуманную историю, из которой так неожиданно и смешно выпала.

— Как вас зовут? — после минутного молчания спросила Анна.

— Елена, — сказала первое имя, какое пришло в голову.

— Не грустите, Лена. Я могу вас так называть? После развода жизнь только начинается. Это я теперь точно знаю.

— Угу, — буркнула я, боясь нарушить момент доверия.

— Если бы мы с мужем не разошлись, я никогда не рискнула бы зарабатывать своим хобби на жизнь. Так что верна поговорка «Все, что ни делается, к лучшему». Я занимаюсь любимым делом, неплохо зарабатываю, общаюсь каждый день с новыми людьми, и кто знает, была ли бы я так же счастлива, оставаясь до сих пор замужем.

— Почему вы развелись? — тихо спросила я.

— Долгая история.

— Встретимся?

— Зачем?

— Мне кажется, нам есть о чем поговорить.

— Лена, не думаю, что это хорошая идея. У меня много работы и…

Но меня уже несло. Возможно, на свете есть люди, которые умеют управлять своим языком. Возможно, они умеют сначала думать, а потом говорить. Но я была точно не из их числа. В моей голове мысли фиксировались уже после того, как рождались во рту и вылетали оттуда со скоростью пушечного ядра.

Я знала все полезные поговорки: и «Слово не воробей», и «Семь раз отмерь», но такой я была с детства. Темпераментной, резкой и словоохотливой.

— Я знаю, кто убил Петра Красневского, — выпалила, абсолютно не ожидая от себя такого.

Повисла долгая напряженная пауза. Я зажмурила глаза и ждала, как в детстве, что все пройдет. Страх оказался сильнее. Я мечтала отмотать ситуацию обратно. Чтобы мне все показалось, и последней фразы не было. Чтобы это оказалось игрой воображения. В реальной жизни мне хотелось так сказать, но я ведь не сказала этого? Не произнесла вслух, правда?

— Завтра в восемь в парке Горького, — глухо отозвалась трубка.

Послышались короткие гудки.

Я разжала руку, и телефон ударился о столешницу.

Оставила щедрые чаевые, покинула заведение, так и не съев ни одного кусочка торта.

Парк медленно просыпался, шелестел свежим ветром, хвастался свежей зеленью, упругими и липкими листочками, чистыми аллеями, залитыми утренним солнцем, как медовой гуашью. Запах можжевельника сводил с ума, кипарисы тянулись макушками к солнцу, выстроившись вдоль алей стройными рядами. Белки шушукались и соревновались за право обладать большим количеством шишек. Я сидела на лавке и думала, что весна заходит на посадку, до лета осталось две субботы.

— Кто убил Петра Красневского? — взяла быка за рога Анна, как только мы обменялись приветственными кивками.

Обозначились, что я — это та, которая звонила. Она — та, которая эту встречу назначила.

— Ваш муж — Сергей Ковригин, — твердо произнесла я и уточнила: — Бывший муж.

— Так вы ничего не знаете, — облегченно выдохнула она. — А я-то думала…

Женщина присела на лавочку, сжала ладонями виски и так просидела несколько минут. Я приблизилась. Что она мне сделает? Убьет? Ударит? Вокруг люди, я в безопасности.

— Из-за ваших глупых домыслов я не спала целую ночь, — произнесла Анна, не открывая глаз.

— Почему? — еле слышно произнесла я.

— Думала.

Мы опять замолчали.

— Кто вы такая?

Анна повернулась и стала внимательно меня изучать.

— Кто вы? И что вам нужно?

Я посмотрела ей прямо в зрачки:

— Анастасия Ковригина.

Я не нашла ничего лучшего, как сказать правду. Завралась по самые уши, надоело. У меня благая цель, почти благородная и справедливая. Я хочу найти причину, из-за которой трое ведущих сотрудников на строительном объекте моего мужа отдали богу душу. Большего мне не надо. Никого судить или наказывать я не собираюсь. Просто хочу разобраться. Знать врага в лицо. Рассказать все-все Вадиму, попытаться понять мотивы поступков этого человека. Надоело самой скрываться, недоговаривать и вести жизнь подпольного агента, когда муж и жена не ведают, чем на самом деле занимаются их половинки. Я люблю открытую игру, ценю честность и порядочность. Люблю смелые поступки. Но сейчас от передозировки событий у меня случались перепады настроения, я с трудом контролировала эмоции и мечтала, чтобы все это поскорее закончилось: я нашла иглу Кощеевой смерти и сломала ее.

Всю свою женскую историю я рассказала Анне, не надеясь на сочувствие. Я хотела такой же искренности в ответ. Женщины — слабые создания. Если женщине открываются, распахивают душу, доверяют самые страшные секреты (с уточнением, что больше никому ни-ни!), она делает ответный шаг. Точно такой же честный и душевный. Это у нас в крови — пожалеть, утешить и пожаловаться самой. Редко какая особь способна противостоять инстинктам. Если вдруг инстинкт не сработал, включается старая как мир схема: ты — мне, я — тебе. И обратная связь вновь налажена. Это психология. Таким образом от женщины можно получить все, что угодно: от конфеты до крова над головой. Некоторые умельцы, зовущиеся ловеласами, используют эту нашу слабость себе во благо.