Анатомия обмана - Наталья Андреевна Букрина

– Девочки, помогите, у Сони сердечный приступ, а у нас нет лекарств!

В окнах всех пяти этажей общежития вспыхнул свет. В коридорах царила паника. Гвалт, слезы, переполох, мольбы о помощи. Наташа набросила халат и бросилась в соседнюю комнату. Бездыханная Соня была смертельно бледна. Наташа распахнула окно, похлопала по щекам лежащую без сознания девушку, осмотрелась и приказала:

– Стелите на пол одеяло, будем делать массаж сердца и искусственное дыхание! Люба, бегом вниз, вызывай скорую!

Через минуту интенсивных действий щеки Сони порозовели, губы приоткрылись – она стала дышать и приоткрыла глаза.

– Воды! – крикнула Наташа, подкладывая под голову одногруппницы подушку.

Соня осмотрелась.

– Где я? – испуганно прошептала она, давясь кашлем.

– Среди своих, – заверила Наташа и, сканируя сбившихся в углу подруг, вдруг приказала: – Берем документы, необходимые вещи и – в военкомат.

– Зачем? – робко уточнила Полина.

– Добровольцами! На фронт!

В растерянности подруги безропотно подчинились ее воле и стали собирать чемоданы. Через четверть часа спешно покинули встревоженное общежитие. У крыльца сгрудились машины скорой помощи. По проспекту мчался милицейский патруль. До массивного здания с пятиугольными звездами на фасаде добрались за считанные минуты – оно было в квартале ходьбы. По непонятным причинам не светилось ни одно окно. Наташа решительно дернула ручку входной двери. Военкомат явно был закрыт. Неужели запись добровольцев проходит в другом месте? Девушка прислушалась и настойчиво постучала. Подруги стали барабанить, кто кулаками, кто ногами. Из-за двери выглянул заспанный капитан и недоуменно осмотрел толпу девиц с пожитками.

– Вы, милые девушки, случаем адресом не ошиблись? – спросонья уточнил он. – Здесь военный объект, а не гостиница.

– Мы в курсе. Пришли записаться на войну.

– Куда?! – недоверчиво уточнил офицер.

– На фронт! – сухо пояснила Наташа. – На военной кафедре не первый год.

– Экзамен что ли завалили? Или решили поиграть в войну? – разгневался капитан.

– Нам объявили войну! – грозно выкрикнула Ирина.

– Кому это «нам»?

– Стране нашей! – по-деловому уточнила Лариса. – Полчаса назад!

– Идите спать, а то засажу в комендатуру!

– Окопался тут в тылу! – оттолкнула его Полина и первой ворвалась в холл. – Не тяни время – начинай запись! По алфавиту! Наташка, ты – первая!

– Несите журнал! – откликнулась Наташа.

– Какой журнал, дуры? Какая вашу мать война? – капитан скрылся за стеклянной дверью стойки и заперся изнутри. – Город спит, одних вас на подвиги потянуло!

По улице с воем промчались сразу несколько скорых и милицейских машин.

– А это что? – воспрянула Ирина. – Звоните начальству! Объявляйте тревогу!

Офицер испуганно потянулся к трубке.

Общежитие выглядело так, словно Мамай гулял по нему вдоль и поперек, как у себя дома – возле стен и в проходах валялись бесхозные вещи, разбитая посуда, растерзанные тетради и учебники. Обитатели всех этажей дружно теснились в коридорах. С молодых лиц не сходили любопытство и тревога. Мужчины в штатском вежливо предлагали не покидать пределов здания. Один из них взял мегафон и хорошо поставленным командным голосом объявил: «Товарищи студенты! Не поддавайтесь панике! На сегодня занятия отменяются! Просьба разойтись по своим комнатам! К вам сейчас зайдут представители следственных органов для составления протоколов! Попытайтесь в точности восстановить ночные события».

В дверь громко постучали. Подруги вздрогнули. Полина спешно открыла. Вкрадчивый молодой человек с увесистой папкой подмышкой уточнил:

– Разрешите войти?

– Присаживайтесь, – Наташа уступила ему место и пересела на кровать.

Гость положил на стол бланки и чистые листы.

– Фамилия? – спросил он, не поднимая глаз.

Подруги растерянно переглянулись.

– Амелькова, – первой откликнулась Наташа.

Следователь с интересом посмотрел на нее, с трудом сдержав улыбку.

– Амелькова, которая всех построила и повела на штурм военкомата? – уточнил он.

– Не вижу в этом ничего смешного. Лучше на фронт, чем в плен.

– Это вы точно подметили, – чекист стал серьезным и принялся заполнять протокол. – Все правильно вы сделали. И сердце подруги запустили мастерски. Где вас, кстати, этому научили? Не в партизанском ли отряде?

– На военной кафедре, – парировала Наташа. – Нас этому учили на случай войны.

– Вот и выдался такой случай, – скрыл усмешку гость. – Только вот применить полученные навыки почему-то сумели только вы.

– Другие попросту не успели.

– И это хорошо. Итак, к делу. В котором часу и с чего все началось?

– Так вам, наверное, в других комнатах уже все рассказали, – игриво вставила Полина, пытаясь привлечь внимание к себе.

– В данный момент я опрашиваю товарища Амелькову, – сухо оборвал офицер. – Девушки, постарайтесь отнестись к моим вопросам предельно серьезно. Итак, с каких событий началась вся эта чехарда?..

После того как чекист покинул комнату, подруги довольно долго не могли подобрать слов. Первой пришла в себя Наташа. Она подошла к окну и выглянула вниз.

– Смотрите: там кого-то выводят в наручниках.

Подружки вскочили. Трое парней, опустив головы, шли в окружении мужчин, одетых в поразительно одинаковые плащи. Их довольно бесцеремонно затолкали в газик.

– Куда повезут? – шепотом поинтересовалась Полина.

– Надо думать, не в милицию… – предположила Наташа.

– Пиши пропало, – посочувствовала Ирина.

– Не напились бы – не додумались бы включить запись Левитана. Готовились к тематическому вечеру, а угодят за решетку, – подытожила Лариса. – Надеюсь, всем ясно, почему больше ничего не обсуждаем вслух.

Все испуганно кивнули…

Вечерняя прохлада возвратила Наталью в реальность. Она поежилась и всмотрелась в циферблат. Непозволительная роскошь – выпасть из рабочего графика на целых три часа. Спешными темпами придется наверстывать упущенное. Женщина закрыла окна на лоджии, взяла клубнику и вернулась в квартиру. Перекусив, подсела к компьютеру. Хоть камни с неба – завершить работу необходимо к утру.

Миле стало зябко, и она проснулась. Плед сполз на пол. Рука и шея затекли. В гостиной тоскливо отсчитывали время купленные по случаю старинные напольные часы. Один удар, другой, третий. «Бог мой, всего лишь середина ночи, а, кажется, будто проспала сутки». Интересно, Саша заночевал в спальне или в детской? Она осторожно обследовала квартиру. Все комнаты были пусты. От мысли, что муж ночует рядом с другой женщиной, бросило в дрожь. Ссора приняла затяжной характер и грозила обернуться катастрофой. Мила перебралась в столовую и сварила себе кофе. Крепкий напиток взбодрил, но не придал уверенности. Срочно было необходимо что-то предпринять. Но какой выход можно найти глубокой ночью? Беда! И она куда страшнее всего того, что с ней произошло за все годы замужества. Мила откровенно жалела себя. Слезы текли градом. В сравнении с днем сегодняшним страдания четвертьвековой давности были сущим недоразумением. Впрочем, в двадцать лет так не казалось.

…Убегая, осень торопливо паковала чемоданы. Погожие дни легли на дно в числе первых. На смену им промозглый ветер гнал дождливую