Сложности - Кристен Эшли

Она едва закончила говорить, как зазвучало пианино, и аплодисменты мгновенно затихли.

И не потому, что она их более не заслуживала. Потому, что все были рады ее возвращению и хотели тишины, что в полной мере прочувствовать то, что она собиралась им дать.

И тогда она подарила им песню Рианы «Останься». И Хикс понял, почему она завела разговор с пианистом (прим. Припев звучит следующим образом: «Не совсем уверена, как реагировать на это, но что-то в твоих движениях заставляет меня чувствовать, что я не смогу без тебя. Это чувство меня захватывает, и я хочу, чтобы ты остался»).

Она не захотела исполнять эту песню. Песню он слышал вскользь, но слова, звучавшие из уст Греты, и пианиста, когда тот потянулся к микрофону над клавишами, когда пришло время подпевать, Хиксон слышал отчетливо.

И он так же знал, что они означают, поскольку она не хотела их исполнять. И каждое слово билось в него, когда он наблюдал, как Грета стоит перед клубом и теряет себя в песне. Ее глаза были закрыты, ее тело не двигается ни на дюйм, а пальцы некрепко обвиваются вокруг стойки микрофона. Только губы ее двигались, изливая всю тоску на зрителей.

На него.

Черт. Бл*дь.

Она закончила песню, улыбаясь, но не глядя в сторону бара, видимо, догадалась, что Хикс находится именно там. Пока посетители выказывали свое одобрение, остальная часть группы — барабанщик и двое парней с гитарами поднялась на сцену, и заняли свои места рядом с ней.

Когда группа была готова, она сразу же перешла к песне Норы Джонс «Пойдем со мной». Хикс слышал ее, она ему нравилась, и Грета спела ее прекрасно. Но по большей части в то время, что она пела эту песню и все последующие, он потягивал пиво и погружался в свои мысли, чтобы собраться. Чтобы быть в норме к тому моменту, как она подойдет к нему в этом платье, в этих туфлях, со своими волосами и лицом, да и после исполнения первой песни.

Когда она закончила выступление, то прозвучал ее сладкий голос, обратившийся сквозь аплодисменты к зрителям:

— Спасибо. Я сделаю небольшой перерыв и вернусь.

Аплодисменты стали еще громче, когда она улыбнулась и приподняла руку в легком жесте благодарности и прощания, а затем ушла со сцены.

После того как она исчезла Хикс заказал еще одно пиво. Оно не сделает его пьяным, но дело было не в этом. В его положении он должен быть примером. И обычно это не требовало усилий. Но сейчас ему просто было необходимо еще одно пиво.

Она вышла сквозь темные шторы, висевшие над дверью в левой части комнаты. Ее взгляд ненадолго задержался на нем, и она медленно направилась к бару. Кто-то остановил ее, коснувшись плеча, сказал пару слов и наклонился, чтобы выслушать ответ.

Наконец она освободилась о своих поклонников и сделала последние шаги к нему.

— Привет, Хиксон, — тихо сказала она, слегка наклонив подбородок и смотря на него из-под ресниц.

Это длилось недолго, но было эффективно, хотя она явно не собиралась так влиять на него. Хикс понял это по нервозности, которую она не могла скрыть, и по тому, как было напряжено ее тело. Она взглянула на бармена.

— Понял тебя, Грета, — проговорил бармен.

Она, наконец, полностью посмотрела на него, стоя рядом. Хиксон повернул свой стул, чтобы быть лицом к ней и негромко проговорил:

— Привет, Грета.

Она украдкой осмотрелась, заметив пустой стул слева от него, а следующий за ним был занят мужчиной. Но Хикс знал, хотя мужчина и сидел спиной к нему, лицом он был обращен к своей спутнице.

Ее внимание вновь вернулась к Хиксу, когда она шагнула ближе.

В этот раз духи были другими. Более глубокими. Страстными.

«Проклятье».

— Э… это не совсем дымовой сигнал, дорогой, — пробормотала она.

Хикс не смог сдержать улыбку.

Ее глаза опустились на его губы, затем она тут же отвела глаза.

— Да, — согласился он.

Она вежливо улыбнулась куда-то за него, и даже это перевернуло все в нем. Затем она протянула руку туда же, и это тоже ударило по нему. В руке Греты оказался высокий тонкий бокал с газированной водой со льдом и изогнутой темно-синей соломинкой. Затем перевела на него взгляд.

— Итак, что ты здесь делаешь? — спросила она, положив соломинку между губ, накрашенных красной помадой, и глотнула.

«Прийти сюда точно было правильным решением».

Но ее нахождение рядом с ним, с соломинкой между этими красными губами, просто убивало его.

— Познакомился с женщиной, которая поет здесь. Она талантлива. Вот я и решил сходить на шоу.

— Угу, — пробормотала она, смотря прямо в глаза.

Он наклонился ближе и увидел, как Грета напряглась.

«Точно. Просто убийственно».

— Может, как-нибудь в другой раз я более подробно опишу тебе всю ситуацию. Но у меня был повод для размышлений. И я подумал, что, пусть все и не станет тем, чем могло бы стать, но это не значит, что я не могу насладиться твоим пением. Это так же не значит, что между нами не может быть ничего хорошего. Ты умная. Забавная. Ни у кого не может быть слишком много друзей, ведь есть и нормальный тип друзей. Так что нет причин, почему у нас не может быть этого, даже если и не может быть другого.

Это заставило ее удивиться, и насколько он узнал Грету, она не стала скрывать своей реакции.

— Ты хочешь быть моим другом?

Это заставило Хикса замереть.

Черт, он не подумал о том, как это прозвучит.

— Я не имел в виду… — быстро начал он.

Но остановил себя, когда Грета откинула голову назад и рассмеялась.

Господи, даже это прозвучало как песня.

Она вновь посмотрела на него, продолжая смеяться, и проговорила:

— Ну и насмешил ты меня.

Он почувствовал, как его губы облегченно дрогнули, затем ответил:

— Я заметил.

— Было бы неплохо иметь в друзьях окружного шерифа.

Он усмехнулся и шутливо предупредил:

— Друг не просит друга уничтожить штрафы за превышение скорости.

Она вновь рассмеялась, но Хикс стал серьезным.

— Хоуп доставляла тебе неприятности?

Она тоже стала серьезной.

— Нет. — С этими словами она опустилась на стул рядом с ним и положила на барную стойку руку с бокалом, обхватив его пальцами.

В этот раз ее ногти были накрашены в золотой цвет. Но пальцы на ногах были покрыты красным лаком. Он повернулся на стуле к ней.

— А тебе? — спросила она.

— Пока нет.

— Она…? — на ее лице появилось обеспокоенное выражение.

Она больше