Предатель. Без шанса на счастье - Диана Ярина

Слова отца звучат уверенно, даже с какой-то угрозой, а мне серцде сжимают тиски холодного страха:

— Зачем?

— Чтобы адвокат занялся твоим делом. О разводе, алиментах… Верить на слово такому мужчине нельзя, надеюсь, ты это понимаешь. Если дойдет до развода, ты должна знать, на что стоит рассчитывать.

Развод — ужасное слово. Для меня еще и триггерное.

— Ох… Я сразу вспоминаю, как вы ссорились с мамой, как она кидалась на тебя, в драку. Боже… У меня до сих пор по коже бегут мурашки.

— Сонь, поэтому я тебя и забрал. Ты не обязана снова переживать это… Уже по другую сторону неприятной ситуации. Понимаешь?

— Я подумаю.

Хочу, чтобы Демид понял — его поведение недопустимо!

Но готова ли я пойти на развод с мужчиной, которого все еще люблю, хоть и понимаю, на какой шаткой основе был построен весь наш брак…

— Разговор с адвокатом — это еще не развод, Соня. За спрос не дают в нос. Но ты уже будешь более уверенно себя чувствовать.

Вот только от мыслей о разводе я не чувствую хваленой уверенности. Напротив, чувствую, что подбираюсь все ближе к обрыву.

Нужно поговорит с Демидом.

Глава 29

Она

— Я не хочу, чтобы из-за меня ты ссорился со своей женой, пап.

— Мы не ссорились. Просто возникли небольшие разногласия. Маша обиделась, что я не предупредил, а у меня просто не было времени разводить церемонии. Я сделал то, что должен был сделать. Не бери в голову, справимся…

И все-таки мне было неловко.

Я помнила, как хорошо Мария относилась ко мне в прошлом, когда я приходила к ним домой, была настороженной, запуганной словами мамы о том, что новая женщина отца — дрянь, каких поискать, и ненавидит его семью, то есть жену и… меня. Но Мария была улыбчивой, вкусно готовила, расположила меня к себе.

Наверное, нужно перестать сопоставлять те впечатления, родом из детства, с тем, что есть сейчас. Ведь сколько мне тогда лет было, ну? Еще в начальной школе училась и приходила к отцу в гости на несколько часов, даже с ночевкой не оставалась. Не зря говорят, маленькие детки — маленькие проблемки, а сейчас… Сейчас отец дал понять Маше, что у меня серьезные проблемы, и пришла я не одна, а с ребенком.

Нет, Марию можно понять. Она за сохранность и целостность своей семьи, за благополучие своих детей.

Папа сказал: не бери в голову, а я так не могла.

Играла с Евой и Сашкой, присоединившимся к нам, и чувствовала на себе взгляд жены отца. Мачехой язык бы не повернулся назвать, не была она ей для меня. В итоге, справившись с неловкостью и стылым чувством в груди, которое возникает в ожидании не самого приятного разговора, я даю ей понять, что хочу поговорить.

Мария упорно делает вид, что не понимает намеков. Тогда я просто сажусь ближе, пока она с тетрадкой и учебником, лежащим на коленях, проверяет уроки старшего сына.

— Я не планировала вас стеснять и точно не собираюсь становиться угрозой вашему благополучию, — говорю вслух. — Я бы не стала напрашиваться, если бы у меня был другой вариант. Как бы то ни было, это временные меры.

Ее лицо в ответ идет пятнами. Пальцы стискиваются на учебнике.

— Тебе Миша сказал?

— Ничего не говорил. Я просто нечаянно услышала ваш разговор.

— Нечаянно, — усмехается. — Конечно.

— Но это так. Жаль, что вы видите во мне… врага или обузу. Это не так.

— Ты сказала, что это временно. Нет ничего более постоянного, чем временное.

Взгляд Марии скользит по мне.

— Разве отец не оставил жене и дочери большую квартиру? Мы постоянно переезжали с одной съемной квартиры на другую, с маленьким ребенком, пока Миша смог оформить ипотеку и сделать ремонт. Было непросто, — поджимает губы. — И все потому, что он не захотел делить имущество с женой, не стал настаивать, чтобы продать квартиру или обменять на две квартиры поменьше.

— Я не в ответе за его решения. Тем более, те, что касаются развода с матерью.

Чувствую себя ужасно плохо, разговор неприятный, сложный. Я кляну себя за то, что оказалась зависимой… от всех. А толку от этих сожалений? Только разъедают изнутри, словно ржавчина.

— Я не хотела вам мешать. Извините.

Ева еще играет. Но я, подхватив дочку на руки, ухожу в комнату, и нахожусь там до самого позднего вечера. Остро чувствую, что даже эта комната, комната, в которой находится детская младшего сына, не моя.

Телефон мигает звонками и сообщениями от Демида.

Надо и с ним поговорить. Надо сделать столько всего…

Ворох сообщений от Демида в мессенджере даже открывать не стала, отправила ему простое сообщение:

«Демид, я поговорю с тобой позже. Дай мне время прийти в себя»

Он отвечает мгновенно:

«Я за тобой приеду. Хоть на край света. Сонь, девочка моя, вернись, а? Что ты творишь?»

Я пишу ему в ответ:

«А ты?»

Сообщение остается без ответа.

* * *

Снова прокручиваю в голове непростой разговор с женой отца. Мария смотрела на меня так, словно требует немедленных и быстрых решений.

Мол, давай, быстро! За сутки реши проблему с браком, со второй семьей мужа, со странностями в тестах на родство, с угрозами отчима и с плохими отношениями с матерью.

Поживее реши, за сутки! Да так, чтобы не ошибиться и никому не помешать!

Попробовала бы она оказаться в самом эпицентре урагана событий. Одна, с годовалой дочерью, которая, словно чувствуя, что все не ладится, тоже испытывает страх и прижимается ко мне, и почти постоянно лезет на ручки, требуя тепла, внимания, объятий… И я

Я просто не могу отказать ей в этом, не хочу, чтобы и она чувствовала себя брошенной и никому не нужной. Она нужна мне. Я люблю ее. Люблю…

Целую крохотные пальчики и ладошки.

Ради тебя стану сильной…

* * *

На следующий день

— Готова?

Папа заехал за мной с работы.

— Поехали. А кто это такая деловая и красивая, м? — наклоняется, чтобы поцеловать внучку. — Только с прогулки, что ли?

— Нет, я возьму Еву с собой.

В ответ папа немного хмурится и бросает поверх моей головы взгляд вглубь квартиры.

— Сейчас поговорю.

— Не стоит. Я не собираюсь долго сидеть у адвоката, задам ему несколько вопросов, и все. Нюансы позднее. Не все сразу.

— Но Ева…

— Ева поедет со мной. Мультики посмотрит, на худой конец, — отвечаю я.

Думаю, мультик на