Второе дыхание - Дора Шабанн

Сжимаюсь вся, понимаю, что так мне всё же слишком. Но воздуха не хватает даже на хрип, только невнятное мычание, которое вполне можно принять за стон. И таки да, всё-таки он меня слышит.

Разворачивает спиной, левой рукой прижимает голову и плечи к кровати, правой подхватывает под живот и резко наполняет собой. Подаюсь навстречу, хочу ощущать его сильнее и глубже, вцепляюсь руками в матрас, а зубами — в край одеяла. Пальцы левой руки мужа с плеч съезжают на шею, путаются во влажных волосах, прихватывают за загривок. А другая рука в этот момент опускается от живота ниже, указательный и средний находят клитор, нажимают. Немного кружат. Прижимают сильнее. Начинаю дрожать.

Тихое «да» за спиной. Рывок, второй, короткий стон в лопатки, ещё погружение и кружение, и да, оно: это ощущение упругого тепла даже через латекс.

Ух! Всё.

Лежим минут пять, как свалились — ложками. Потом Артём осторожно отодвигается, недолго шарит по кровати в поисках полотенца и частей упаковки от «Контекса» и удаляется в ванную комнату.

Хлопает дверь, щёлкает замок.

Провожу ревизию себя: как мне, достаточно ли, где дискомфорт?

Сегодня, вроде как, успела и помочь себе «взорвать мозг» не нужно, значит, можно лениво валяться, а потом сползать в душ, снять линзы и намазаться кремом — уже тянет раздражённую кожу.

Сейчас он вернётся, принесёт попить воды, спросит — как я? Я же хорошо?

Я хорошо.

39. Ульяна. Июль. Санкт-Петербург

Это только в любовных романах и фильмах бывает так, что ради примирения после ссоры, герои падают в постель и продолжают налаживать свои отношения там. А затем встают с неё и, взявшись за руки, счастливые, удаляются в закат.

В жизни всё несколько прозаичнее, и правду же говорил один хитроумный коварный лицемер маленькой глупышке, тоже, кстати, «хорошей девочке из приличной семьи», старшей из дочерей покойного Старка: «Жизнь — не песня».

Суббота после возвращения с моря была максимально далека от художественного понимания романтики и переполнена хозяйственными хлопотами для всего семейства. Даже муж и дети устали за этот день так, что, после традиционной семейной бани, отпали на диваны по своим комнатам. Ничего не просили, не попискивали и, кажется, не моргали.

А воскресенье принесло новые заботы: сборы в сад Любы, в офис нас с мужем, на тренировку Веру, к бабушке Надюшу. Найти, достать, постирать, погладить, сложить… и так много раз. И вроде всё тянулось в рабочем ритме, и должны же были всё, что надо, успеть. Увы, но у Тёмы начались рабочие звонки, и он из нашей компании собиральщиков незаметно выпал. Мы, ясен день, справились, но — неприятно.

А потом, когда я была вот прямо очень занята подготовкой и раздачей ужина страждущим домочадцам, позвонил Леон. Что делать? Распределила еду всем голодающим, а себе класть не стала. Не ведомо, чего у него там за повестка дня, пока закончит трындеть, всё в тарелке напрочь остынет. Ушла поговорить в сад.

— Вечер, хоть и не добрый. Что-то срочное? — не сильно вежливо, но на политесы сегодня сил уже не осталось.

— Эко круто заложила, Колючка, — Леон присвистнул, — чего там стряслось за пару суток, что ты чуть ли не по площадям лупишь с порога?

— Львёнок, не беси меня сильнее, чем дорогие дочери, а то усыновлю и буду воспитывать! Чего тебе?

— А, так я это, думал на неделе примчать в Питер. Просто повидаться, кофейку выпить. Может у тебя чего навяжется к этому моменту?

— Вот ты внезапный, конечно, — пробормотала задумчиво, мысленно перебирая закрома, — знаешь, если это будет до среды — то тебе перепадут три корзинки, если к пятнице, то, возможно, успею кошку или зайца.

— Это круто, давай тогда на пятницу забьёмся? Часов на семь, нормально? Куда хочешь на ужин, Колючка?

— Э-э-э, вот что значит молодость — порыв, напор, задор… — потёрла висок, прикинула расписание, — давай в «Моджо» на площади Чернышевского?

Чуть не уронила телефон и слегка оглохла от клича не то ирокезов, не то апачей, а может быть и вовсе команчей.

— Ок, Колючка, пятница, в семь в «Моджо». Жду с корзинками!

— Больше так не вопи, побереги мои старые уши. Пока, — со вздохом сбросила звонок. Так, теперь мне срочно нужны схемы зайца попроще. Кошку я буду вязать уже четвёртую, мне нравится и схема, и итоговый результат. А с зайцами всё время какая-то лажа. У нас их столько, кажется, целый лес хватит заселить. И все такие несравненные красавцы, что я порой заикаться начинаю, когда дети их приносят в «мамино ателье» за новыми нарядами.

Вернулась на кухню, а там меня ждали традиционные разор и разруха: посуда убрана не вся, посудомойка разобрана частично, со стола ни хлеб, ни сыры с колбасой не убраны в холодильник, так же как молоко и сметана, сиротливо притулившиеся рядом с ти-потом. Дети — кто в ванной, кто наверху у себя. Опять ссорятся на пустом месте. А у меня ещё и стиралка не выключена и никто, ясное дело, ничего из неё не развесил, аж из кухни слышу — пищит, страдалица, в прачечной.

Вспомнив ритм электровеника, понеслась по дому. Через час совместных усилий, дети вымыты и рассортированы по кроватям, вещи развешены, посудомойка загружена и запущена, на кухне порядок, полы на первом этаже с пылесосом прошла, вещи на завтра приготовлены, я — задолбалась.

Такое чувство, что отпуск мне приснился. Бегом в душ, высушить волосы, потом маску на лицо и порыть в сети схему стотысячного зайца. Будильник на работу проверить и всё — спать — спать — спать.

Где был муж и что он делал — вообще не поняла, да и фиг с ним. Но приветственные фонари, перед тем как лечь в постель, включила, конечно.

40. Артем. Июль. Санкт-Петербург

Воскресенье, как «семейный день» было обречено после звонка Шефа, с новостями из Т.: сроки подачи документов сократили, дополнительные материалы запросили. Тихо матерясь, оставил девчонок дома на хозяйстве и рванул в офис, где до поздней ночи рулил жутко недовольными сотрудниками. А кому сейчас легко? Не только вам выходной испортили, да и неделю, похоже, туда же, если не две.

Когда вернулся, дома было уже тихо и темно, только фонари у входной двери, как путеводный огонь, горели приветственно. Обычная картина. Маяк для заплутавшего в ночи путника.

Проверил дочерей по кроватям, заглянул в спальню: жена читает или маски свои делает? Нет, спит, и, похоже, давно. Ну, минус скандал в ночи. Спасибо.

Утром собирались