Бедная Амели - Дания Доброславская

Игорь: Причем тут она?

Валентина: Ой, только вот не говори, что ты по мне соскучился!

Усмехаюсь.

Игорь: А по кому мне еще скучать-то?

Валентина: Ладно, приезжай. Только тихо заходи, Катя только легла, может проснуться.

На время еще раз смотрю.

Игорь: А че вы так долго делали?

Она ржет.

Валентина: Вас, козлов, обсуждали! Не тяни резину. Едешь — едь. Нет — не занимай линию.

Игорь: Давай. Жди.

Заворачиваю к выезду из города.

Подъезжаю к дому. Заезжаю во двор и, как просила Валя, прижимаю телом дверь, аккуратно приоткрывая ее.

Только когда захожу внутрь, и понимаю, почему она просила тихо войти. Ами уснула на диване в гостиной. Сама Валя уселась у телевизора близко-близко. Звук на минимум поставила и смотрит свой сериал.

Также аккуратно прикрываю дверь. Обувь стягиваю, тихо отставляя ее вбок. На носочках подхожу к бабушке, целуя ее в щеку, после на Ами киваю, нашептывая, — «А че, не разбудишь ее? Пускай бы встала и к себе пошла, дальше спать.»

Валя шепчет в ответ, — «Тебя забыла спросить, умник!»

— Пошли на кухню.

Она молча встает. Телек выключает и выходит из гостиной.

Иду за ней. За стол присаживаюсь.

Бабушка чайник ставит, — «Есть хочешь?»

— Не…

— А че пришел тогда?

— Поговорить.

Валя НЕ удивленную бровь тянет, — «По поводу?», — на стул присаживается, укладывая друг на друга ладони

— Ты че-то мутишь? — спрашиваю ее, решив издалека начинать находить ответы на свои вопросы

Еще и ее поведение… Позвала меня к себе вчера. Ушла, как только я обратился к Ами. Как будто мы втроем знаем все, только бегаем друг от друга, играя в кошки-мышки.

Она довольно усмехается, — «Это не я, это ты че-то мутишь, внучок.»

— И что же?

— Понятия не имею. Думаю, ты можешь мне что-то рассказать. Например, почему у нее такая реакция на тебя?

С ухмылкой смотрю на Валю, — «Поясни.»

— Игорь, я не в том возрасте, чтобы разговаривать с тобой «по понятиям». Одно скажу тебе точно… — на Ами пальцем взмахивает, — «Просрешь ее — совершишь самую огромную ошибку в своей жизни. Больше у тебя такой девушки никогда не будет. Тебя Бог поцеловал.»

— С чего такие выводы?

— С того. Просто поверь. Преданней у тебя человека не будет. Никогда.

— Преданней? — этот вывод меня реально удивляет, — «Почему ты так думаешь?»

— Говорю же. Просто поверь, не задавая лишних вопросов.

Нас перебивает звук кипящей воды.

Валя поднимается. Заваривает чайник со своими любимыми травами. На стол ставит отвар и достает пустые чашки с блюдцами, — «Давай чай попьем, и иди спать. Утро вечера мудренее.»

— Ба… — всматриваюсь в нее, — «Ты че-то знаешь, да? Как она у тебя оказалась?»

Эта присаживается, вздыхая, — «Че-то знаю… А как она тут оказалась? Привезла мне ее Лидка с Васей. Без памяти. Вот я ее и забрала к себе.»

— Она тебе че-то рассказывала?

Бабушка даже ни секунды не призадумалась, — «Нет…»

Беру чайник. Наливаю себе чай. После ей. Отставляю его и делаю первый, огненный глоток, чуть жмурясь.

Валя мило улыбается, — «Опять кипяток пьешь, засранец? Говорила же тебе, нельзя горячий чай пить. А ты все не слушаешься.»

Тяну такую же улыбку в ответ, — «Привычка делать все на лету. Ты же знаешь. Время — деньги.»

— Деньги, деньги… Что вообще значат эти деньги? Власть? Пренебрежение? — вбок «отплевывается», — «Я в свое время семью и честь потеряла, пока бегала за ними. Так и ты сейчас все просрешь!»

Брови свожу, делая второй, аккуратный глоток, — «К чему ты это?»

— Игорешь, — начинает она, а мне прям не по себе. Давно она меня так ласково не называла… — «Сколько я повидала на своем веку. Сколько у меня на глазах людей поубивали из-за денег. Не уподобляйся им, пожалуйста. Сохрани в себе человека…»

— Да я вроде и так человек…

— Вроде… ключевое слово — вроде. Мне очень неприятно осознавать, что мой внук — это продолжение тех яйцеголовых, которые бегали за нами на границах, — задумчиво улыбается, — «Был у меня один такой… Вынуждена была связаться с ним. Горы мне обещал. Защитить обещал. А я, дура, использовала его ради своей выгоды. Влюбила и обманывала, чтоб знать, когда нас будут пасти. Так вот… накрыли нас однажды…», — на потолок кивает, пальцем взмахнув, — «…оттуда. Им кто-то нашептал, мол, я с одним бандюганом трусь. А у меня уже пацаны были. Замужем за деда была. Изменяла… В общем, прижали они меня, как мышку, и заставили в крысу подставить его. Только вывернули все так, будто он с ними сотрудничает и тоже на меня нашептал. Так, мол, они и нашли меня. Короче, «на лохушку» взяли. А я, наивная, поверила. Парней накрыли, но того самого с ними не было. Я тогда конкретно подгорела. Потом вернулась домой. Все было отлично. А после мы вновь на границу пошли. Тут-то он меня и подкараулил. Все что было после… не поддается никаким понятиям нормальности. Я после этого-то и закончила все. За семью жутко боялась. Короче, сделали они все, что хотели, выкинули в этом же лесу у границы, и пошла я, кости кое-как собрав, к тем же, кто меня сдал…», — на меня глазами тупит, усмехнувшись, — «…а они мне, мол, а ты кто такая? Первый раз тебя видим! Тут-то я и поняла, что в этой жизни главное не честность, а бабки. Просто так такой реакции они бы не выдали. Прикормленные. Вот так же и сейчас…», — руку мне на ладонь кладет, — «Ты напоминаешь мне того парня. Ты, Максим, Сережа, Платон и вся ваша орда. Вам можно все, а нам, нищим, ничего. Нас даже слушать не будут…»

Ком в горле сглатываю от всего этого монолога.

На Ами поворачиваюсь. Осматриваю ее с ног до головы. Она немного шевелится. С одного бока на другой переворачивается. Вздыхает. Зубами поскрипывает. Укладывается поудобней и продолжает сон, плавно шевеля плечиками.

К бабушке разворачиваюсь, — «Она решила не заявлять на нас?»

Валя головой махнула, улыбаясь, — «А смысл?»

Раздел 3.3.1

Игорь.

Бабушка, даже не притронувшись к отвару, встала из-за стола и ушла к себе.

А я снова на Ами повернулся.

Она все так же сопит, только уже свернувшись в клубочек под пледом.

«Может, Валя и права…»

«А я? Естественно, при условиях того, что в глазах жены я был убийцей, ее действия логичны. Ее даже глупышкой назвать нельзя. Сильная. Идет на риск, несмотря на последствия.»

«Но она продолжила свое дело, обманывая меня. Верила Соломону. Обманула, чтобы отомстить.»

«Говорила, — «Люблю…». А любила ли?