Чудесные рисунки боярышни-актрисы - Василиса Мельницкая

Мира и Владимир переглянулись.

- Не отдает? – прищурился Карл Богданович. – Борька-то?

- Красибор? Не отдает, - кивнул Владимир. – Говорит, пойти туда, не знаю, куда, и принести то, не знаю что.

- Ить! – икнул Карл Богданович. – Настенька, чтоб тебя…

- То есть, требование правомерно? – уточнил Владимир.

- На нее это похоже, - кивнул Карл Богданович. – Могла такое задание назначить.

- А где это? – вновь вмешалась Мира.

- Не знаю. – Карл Богданович развел руками.

- Деда, может, у дядьки Кощея спросить? – подал голос Оскар, до сего момента скромно стоящий в сторонке.

- И он не знает, - отрезал Карл Богданович. – Никто не знает. Хотя… - Он вновь почесал шею. – Спросить можно. Тем более, он – лицо заинтересованное.

- Почему?

- Это он сам расскажет.

- А…

- Пора мне. – Карл Богданович поднялся. – Кольцо раздобудете, милости прошу. Оскар проводит.

- Деда…

- Да расскажи им сам, ты ж знаешь, - велел он внуку. – И не маячь в усадьбе, Борька увидит, беды не оберешься.

- Я осторожно, - пообещал Оскар.

Попрощаться с Карлом Богдановичем Мира не успела. Дверь захлопнулась, избушка со скрипом развернулась «передом» к лесу.

- Любаш… - позвал Владимир каким-то странным голосом.

- А? – спросила она.

- Ущипни. Что-то кажется мне, то ли брежу, то ли сплю…

- Так мы вместе… спим или бредим, - фыркнула Мира.

- А я ж вам котенка достал! – вспомнил Оскар. – Всамделишного!

Глава 24

Глава двадцать четвертая, в которой Владимир верит байкам кота Баюна

Где Оскар прятал котенка, Владимир так и не понял. Но он и не задумывался. Тут и без внезапно появляющихся «всамделишных» котят чудес столько, что голова идет кругом.

Вот они идут прочь от избушки, той же тропой. У Владимира с ориентированием на местности никогда проблем не было. И вот они уже на берегу моря. Вернее, на обрыве, и все еще под тенью леса. С котиком.

- Тут красиво, - словно в оправдание сказал Оскар. – И тихо. Местных лес сюда не пустит.

Уж на что Владимира сейчас не занимала красота природы, но и он впечатлился. Внизу море плещется. Сквозь кроны деревьев, окрашенные осенью в золото и багрянец, синее небо просвечивает. От земли и камней, нагретых солнцем, тепло идет. Все еще темно-зеленые кусты камелии густо покрыты цветом: кремовым и красным. А на траву словно брызнули синей краской: качаются на коротких ножках нежные крокусы.

Направо посмотришь – деревня рыбацкая, лодки на берегу, растянутые сети. Налево – городишко на склоне горы. Белые домики с красными крышами. А впереди, в море, остров, окутанный туманом.

- Это и есть остров Буян? – спросила Мира, подходя к краю обрыва.

- Ага, - ответил Оскар. – Но на лодке не доплыть, и не думайте.

И не туман это. Владимир и в лесу ощущал силу, льющуюся волнами. Поток порой был таким мощным, что кожу словно иглами кололо. А источник, похоже, на острове. Туман искусственный, откуда ему взяться в солнечный день. Или не туман вовсе, а концентрат силы.

Какой соблазн! Если тут завод по производству артефактов построить, да подзарядку наладить…

Не получится. Владимир вздохнул. Нельзя. Это отец особенно оговорил. И до Владимира охотники водились, но сгинули все: и те, кто с разрешения тогдашних правителей нажиться на силе Лукоморья пытался, и те, кто браконьерством занимался, «ловил рыбку» в заповедных местах.

- Вы это… сейчас заберете? – спросил Оскар.

- Заберем? – не понял Владимир.

- Кошака. Маетно мне с ним.

Тогда он и извлек котика… из ниоткуда.

Размерами тот Оскару в кошачьем обличье уступал. Или только сейчас, пока молод? Котенок, но уже прилично подросший. Рыжий, пушистый. С круглой мордочкой и зелеными, как у Миры, глазами.

- Ой, какой миленький! – ожидаемо восхитилась Мира.

Очередное «миленькое» чудовище скалило зубы, дыбило шерсть, шипело и размахивало когтистыми лапами. Однако Мира приняла его из рук Оскара без опаски. И чудовище мигом успокоилось, превратилось в ласкового котика. Заурчало и прильнуло к Мириной груди.

- Не против, если и его Оскаром назовем? – поинтересовался Владимир.

Младший Баюн насупился.

- Против, - проворчал он. – Мало того, что уши ему теперь чесать будут, а не мне, так и имя мое?

Мира рассмеялась, и Оскара обняла. А кот благоразумно сбежал на руки к Владимиру. Все же в Оскаре кот чуял кота, оттого и нервничал.

- Ладно, пусть будет Оськой, - растаял Оскар.

- Он точно не оборотень? – уточнил Владимир.

- Точно. – Оскар погрустнел. – Баюнов-то нас двое, деда и я.

- А иные оборотни…

- А как же! Потапычей семейство. Это медведи. Патрикеевы…

- Лисы? – догадалась Мира.

- Лисы, - кивнул Оскар. – Да…

- А родители твои где? – перебила его Мира. – Бабушка?

Владимир взглянул на нее недовольно. Дело ли, у мальчишки о таком спрашивать! Но Мира ответила ему взглядом: «Надо».

Тут и выяснилось… интересное.

Дар Баюнов, то есть, так, чтобы и кот, и человек, да не простой, а привратник, тот, кто между мирами живых и мертвых передвигаться может, передавался по мужской линии. А женщин Баюны выбирали… из рода хранительниц. Ну, или наоборот. Без разницы.

Вопрос о кровосмешении Владимир задать не успел.

- Только то давно было, - рассказывал Оскар. – Деда говорит, что очень давно. Рода тогда большие были, ветвей много. Но уже он невесту среди местных девушек нашел, обычных. И отец – тоже. Бабушка… она умерла давно, от старости. Баюны дольше живут, чем люди. А папка невесту далече нашел, в северных краях. Деда говорит, я там родился. Когда малой был, дом наш сгорел. Меня папка вытащил, за мамкой побежал, да крыша и рухнула. Вот…

- Вот… - эхом повторила Мира.

Кот, который Оська, давно перебрался обратно к ней. И она начесывала ему уши, правда, взгляда от Оскара не отводила.

И что же это получается? Баюны, привратники Мирового дерева, и Загорские, хранительницы Лукоморья? Мальчики и девочки, наследники силы рода… Но кровосмешение же! Даже если ветвей много, даже если…

И не в том ли причина, что оба рода угасают? Или, наоборот, причина в том, что Баюны