Чудесные рисунки боярышни-актрисы - Василиса Мельницкая

- Она не слышит, - шепнул Владимир. – Это запись. Просто смотри и слушай.

- Я не могла рассказать тебе ничего при жизни, так как дала клятву на крови, что ты ничего не узнаешь о Лукоморье. Но могу рассказать после смерти. И… - Она перевела дыхание. – У меня мало времени. Мои записи попали к тебе, ты прочла дневник, и знаешь правду. Если хочешь принять в дар право называться хозяйкой земель, что со времен сотворения мира охраняет наш род, отнеси кольцо к избушке в заповедном лесу Лукоморья. Только так ты попадешь на остров Буян. Кольцо же тебе в наследство достанется, когда меня не станет. Ты видела, я ношу его, не снимая. А ты его… примерить просила. Всё? – Она вроде как обратилась к невидимому собеседнику. – Но я…

Добромира Ильинична таяла вместе с туманом. Она шевелила губами, но беззвучно.

- И я тебя люблю, мама, - сказала Мира. И добавила, для Владимира: - Она сказала, что любит. Иногда у меня получается читать по губам.

Они не сразу разомкнули объятия. Мира… Нет, не плакала. Владимир чувствовал ее грусть, даже боль, но не знал, как утешить. Прошлое не изменить. И счастье, что хоть что-то стало понятно.

Мира отошла первой. К столу, на котором лежал дневник. Вновь проткнула палец иглой, капнула на страницу.

Ничего.

- Не получится. – Владимир обнаружил, что сипит. Откашлялся. – Похоже, запись один раз активировать можно.

- А как… - Мира обернулась к нему.

- Не знаю. – Он развел руками. – Честное слово, не знаю. Впервые с таким столкнулся. Но не удивлюсь, если кто-то из Лукоморья твою матушку навещал. Потому что среди людей такое ведовство… не известно.

- Я все еще ничего не понимаю, - вздохнула Мира. – Загадок все больше.

- Это не так, - возразил Владимир. – Избушка вот… О ней мы уже слышали. И теперь знаем, где частица души Лукоморья. А дорогу к избушке, может, Баюн покажет.

- Так нет кольца. Никакого наследства я от мамы не получала. Ничего нет. Только дневник мне и отдали.

- Странно, что отец ничего не говорил о завещании, - нахмурился Владимир. – Если твоя матушка была уверена, что кольцо достанется тебе, значит, завещание есть.

- Ничего странного, - фыркнула Мира. – Генерал Яковлев постарался. Язык не поворачивается отцом его звать!

- А что за кольцо? – спросил Владимир. – Ты его, действительно, помнишь?

Мира думала недолго. Схватила листок и карандаш, сделала набросок.

- Наверняка, оно. Из маминых колец мне это всегда нравилось. Остальных я не помню.

Обычное колечко, но с украшением в виде веточки с дубовым листом и желудем.

- Они малюсенькие, желудь и листик, - добавила Мира. – Но как настоящие.

- Ты говорила, вдова Яковлева согласна отдать тебе часть наследства…

- Я отказалась! – вспыхнула Мира.

- Так кольцо можешь потребовать, - подсказал Владимир. – Если она дневник отдала, то и кольцо… Скажи, что мамино, что она тебе его давно обещала.

- Это что, в Москву возвращаться?!

Миру передернуло, и Владимир ее прекрасно понимал. Вновь несколько недель в пути, и в обратную сторону – тоже. А тут зима на носу. Им повезло, удалось проскочить, а сейчас дороги развезло. Ждать, когда морозы ударят?

- Надо подумать. Может, письмо напишешь, через моего отца как-то… Уезжать отсюда нам нельзя. Или, знаешь… Давай с Баюнами поговорим. Сомневаюсь я, что дед внука пешком в Москву отправил, да еще в кошачьем обличье. Может, есть иной путь.

Мира кивнула. И уходить к себе не захотела. То есть, ушла, но уже перед рассветом, чтобы переодеться. Опять «тайным ходом», сквозь стену. Бывают же и такие чудеса…

Владимиру все казалось, что он спит. И щипать себя приходилось, время от времени, чтобы убедиться в обратном. Ничем таким они с Мирой не занимались, просто лежали, даже не разговаривали. Она уснула, прижавшись к его боку. А Владимир все поверить не мог, что она рядом. И чудеса эти… сказочные. Он науку любил, в нее верил. А тут… Никаким законам дверь в стене не подчинялась. И запись эта…

Он даже мысленно перебирал героев сказок и легенд, что вполне могли жить в Лукоморье. Или это нечисть какая? Если подумать, тот же Баюн – отнюдь не положительная личность. А кто еще? Кощей Бессмертный. Жар-птица. Конек-горбунок. Волк… И если он тоже оборотень?

Кто из них мог навестить Добромиру? И, главное, у кого из них столько сил, чтобы их дневника артефакт с записью сотворить…

Миру Владимир до комнаты проводил. Убедиться хотел, что ход ведет, куда надо. Заодно отнес к ней то, что привез из Москвы: мольберт и принадлежности для рисования.

- Даже удобно, что вот так, - сказал он. – Мы же вроде как в ссоре, негоже тебе подарки от меня принимать. Я не уверен, что все необходимое можно тут купить. Но если чего не хватает…

Мира договорить не дала. Поцеловала. Встала на цыпочки… и поцеловала в губы. Значит, угадал с подарком?

С Оскаром они договорились на рассвете встретиться. Владимир посчитал, что уйти из дома раньше, чем проснется хозяин, будет проще. И не ошибся. А, может, еще и Мира помогла, попросила дом не будить Красибора. В общем, до леса они добрались без приключений. Всего-то пройти через парк, да вверх по склону.

Оскар выпрыгнул из-за кустов в кошачьем обличье. К Мире под ноги сунулся, а она присела, чтобы погладить. Обрадовалась. Владимир не мешал. Но когда Оскар, обнаглев, развалился на земле пузом кверху, все же сказал:

- Нас ведь ждут?

И Мира вспомнила, что он о коте говорил, руку отдернула.

Оскар замерцал – и превратился в мальчишку.

- Ну, дядь Володь… - протянул он разочаровано. И улыбнулся лукаво: - Я же котик! Меня надо гладить и чесать за ушком.

Владимир поперхнулся воздухом уже на «дяде Володе». Правда, поразмыслив, решил, что пусть так. Что с котика взять? С наглого, с рыжего…

- У нас времени мало, - строго сказал он. – Веди к деду, коли не обманывал.

- Да тут недалече, - ответил Оскар. – У избушки он. Пойдемте.

Глава 23

Глава двадцать третья, в которой Любомиру не признают хранительницей

С Волькой Мире… уютно.

Он всегда держался спокойно и уверенно, даже в детстве. И Мира чувствовала себя в безопасности. Когда