Соль и тайны морской бездны - Эбби-Линн Норр

шуршит в руинах песок. Ни птиц. Ни насекомых. Я никогда раньше не бывала в пустыне, но думала… Ладно, ничего я не думала. Но такой пронзительной тишины уж точно не ожидала. Я повернула голову набок и посмотрела на прислонившуюся спиной к камню Петру, которая сидела недалеко от меня в созерцательном молчании.

– Мне казалось, в пустыне куда больше жизни, – сказала я ей. – Может, и немного, но есть хоть какая-то.

Петра глянула на меня своими бледными потусторонними глазами.

– Пустыня и вправду полна жизни.

– Значит, тишина здесь – явление необычное?

– Ну, это место тысячи лет было погребено под землей. Дай несколько дней, и оно будет кишмя кишеть разной живностью.

Словно в подтверждение слов Петры, мимо пролетело небольшое насекомое, жужжа жесткими крылышками. Петра подняла голову и проследила за его полетом. Улыбнувшись мне, она спросила:

– Вот видишь?

Я улыбнулась в ответ.

– Спасибо тебе, что поехала с нами.

Петра ответила легчайшим из кивков.

– Пожалуйста.

Оказалось, мне очень сложно не смотреть на нее, даже учитывая то, что на отдых мы отвели двадцать минут, и я почти задремала в тени. Я не знала, могли мы называться подругами или нет, но надеялась, что да. Нас связывало то, кем мы были, и то, что мы видели и делали вместе.

Антони, будто прочитав мои мысли, тихо, чтобы слышала только я, сказал:

– Она пришла по твоему зову.

Я повернула голову в другую сторону и посмотрела на него. Антони лежал на боку, подложив под голову согнутую руку. Его тюрбан немного съехал, и конец платка, закрывавший нижнюю часть лица, теперь болтался у щеки. Взгляд светло-карих глаз Антони был направлен на Петру, а потом метнулся на меня.

– Но ее не было, когда ты с подругами давала клятву. С Джорджи и Сэксони.

– Нет, ее тогда не было.

– Ты сказала, что таких, как она, больше нет на земле.

Я кивнула, гадая, к чему это он клонит.

– Она единственная в своем роде.

– Единственная Euroklydon. Самый мощный элементаль.

– Да.

– И она пришла, когда ты позвала. – На его щеке появилась ямочка. – И ты можешь позвать огонь и землю, если захочешь.

Я смотрела на него, хлопая глазами.

– Да. Как и они.

Антони мотнул головой.

– Я всегда знал, что ты особенная, Тарга. Но это поднимает твою неординарность совершенно на новый уровень.

Я не знала, что на это ответить.

Он потянулся ко мне и нежно поцеловал.

– Я хочу, чтобы ты знала, что я влюбился в тебя, еще когда не знал о тебе ничего, кроме того, что ты Тарга – дерзкая девчонка-подросток из Канады.

Так вот на что он намекал. Мне стало интересно, не пугает ли его мой статус. Эта мысль никогда не приходила мне в голову. Волновало ли меня то, что Антони любит меня за мои способности? Когда он отодвинулся и стал смотреть на меня сквозь полуприкрытые веки, я прислушалась к своим чувствам. Нет, решила я. Это меня не беспокоило. Одно время я переживала, что его любовь ко мне была вызвана моими русалочьими чарами и не являлась настоящим чувством, но это опасение отпало уже некоторое время назад. Почти незаметно для меня самой.

Я подсунула руку ему под затылок и притянула к себе, чтобы в очередной раз поцеловать. Когда он отодвинулся, я сказала:

– Я тоже тебя люблю. – И широко заулыбалась. – Даже несмотря на то, что ты просто обычный человек без суперспособностей.

Антони щелкнул меня по носу и засмеялся.

– Вот негодница.

Я встала и потянулась, чувствуя себя отдохнувшей и готовой ко второй половине дня. Антони поднялся рядом со мной. Никто больше не делал попыток немедленно продолжить поход. Йозеф медленно жевал и читал маленькую книжечку, которую держал одной рукой.

Я прошла мимо руин храма и побрела дальше по простирающемуся впереди песку. Его обрамлял разрушенный город. Среди барханов лежали россыпи черных, красных и белых камней. Над головой тенью промелькнула птица. Я подняла голову и увидела, как она села на одну из самых высоких груд. Она осматривалась, быстро поворачивая маленькую головку так и эдак. Петра была права, скоро здесь появится пустынная жизнь. Теперь, когда не стало песка, руины начнут разрушаться гораздо быстрее.

Антони тоже немного прошел по песку, и теперь его босые ноги покрывала пыль. Он присел, чтобы разглядеть небольшую разбитую статую, возможно когда-то украшавшую портик или венчавшую крышу здания.

Жаром пекло землю пустыни, от нее вверх поднимались волны горячего, как в печке, воздуха, из-за чего горизонт размывался в миражном мареве. Мы с Антони держались тени – только здесь можно было стоять на земле босыми ногами.

Я побрела дальше к обломкам, на которых проступало что-то вроде мозаики. Ожидая увидеть образчик искусства, я подошла ближе и опустилась на колени, чтобы получше рассмотреть то, что и в самом деле оказалось мозаикой.

Под слоем пыли и песка обнаружились маленькие плиточки, выложенные в виде рычащей двухголовой собаки. Под изображением виднелись слова на атлантском, который я научилась узнавать после того, как посвятила столько времени разглядыванию фотографий на планшете. Мозаика была идеально ровной и вдавлена в песок, как придверный коврик на входе в дом. Страшные пасти собачьих голов сообщили мне все о значении глифов под изображением.

– Остерегайтесь пса, – произнесла я с усмешкой. – Даже тысячи лет назад существовало это предостережение.

Антони подошел ко мне сзади и заглянул через плечо.

– И теперь ты можешь купить себе домой такую же штуку из пластмассы.

– Должно быть, одна из самых старых предупреждающих табличек в мире. – Я поднялась на ноги и отряхнула руки.

Мое внимание привлекла еще одна мозаика, с трудом различимая в груде обломков в стороне от «дороги». Я перелезла через камни и пригляделась. Этот экземпляр оказался чисто декоративной окантовкой каменного блока. Я провела пальцем по узору, стирая пыль с темно-синей плитки.

Пальцы обожгло болью, и я, вскрикнув, отдернула руку. Я посмотрела на руку, но в том месте, где я ожидала увидеть волдыри, ничего не оказалось.

Антони тут же подскочил ко мне.

– Что случилось?

Я быстро вытерла руку о шорты. Боль оказалась настолько сильной, что из глаз у меня брызнули слезы. У меня в пальцах словно вспыхнула свечой какая-то тонкая нить накаливания.

– Не знаю. Чем-то обожглась. – Я глянула на темно-синий камень и указала на него Антони. – Это произошло, как только я коснулась тех мозаичных завитков.

Антони нахмурился и нагнулся, рассматривая узор. Он потер его большим пальцем и вгляделся в плитку мозаики.

– Но это не аквамарин. Вроде темноват. – Антони вопросительно посмотрел