Соль и тайны морской бездны - Эбби-Линн Норр

Я выпрямилась, продолжая тереть руку о шорты. Боль была сильной, но потихоньку начала утихать.

– Ты прав. Но все равно он меня обжег. Сейчас уже нормально, не так больно.

Отвернувшись от кусачей мозаики, я стала пробираться обратно к проходу, который уже начала считать дорогой.

– Ой!

Кожу ступни обожгло так, будто кто-то поднес к моим пяткам пылающий факел. Застонав от боли, я спрыгнула с развалин и приземлилась на квадратную тень на песке.

– Тарга! – Антони метнулся за мной и присел рядом, пока я яростно растирала ступни.

Антони принялся растирать мне правую ступню, а я трудилась над левой. Жжение было настолько сильным, что я удивилась, как у меня еще не начала плавиться кожа. По щекам текли слезы. Антони глянул мне в лицо. Его лоб наморщился, взгляд стал озабоченным. Что-то придумав, он помчался к месту привала и схватил бутылку с водой. Когда он уже несся назад, его сопровождали Нике и Петра.

Антони, как заправский бейсболист, заскользил по пыли рядом со мной, на ходу откручивая крышку. Он опорожнил бутылку мне на ногу и растер ее.

Боль отступила, и я судорожно вдохнула.

– Спасибо.

– Что произошло? – спросила Петра, когда они с Нике опустились на колени рядом со мной. Петра положила руку мне на плечо. – Ты в порядке?

Я кивнула, вытирая лицо и чувствуя себя немного глупо из-за пролившихся слез.

– Меня чем-то обожгло. Руку и обе ноги.

Нике резко глянула на покрытые пылью босые ноги Антони. Затем пристально посмотрела ему прямо в лицо.

– А тебя нет? Ты не пострадал?

Антони покачал головой.

– Она дотронулась до темно-синей плитки. – Он дернул головой. – Вон там. И обожглась. А на обратном пути к дороге обожгло и ноги.

Нике направилась прямо к мозаике, на которую показал Антони, и стала ее рассматривать. А Петра помогла мне встать.

– Лучше снова обуйтесь, – тихо сказала Петра. Она окинула недоверчивым взглядом окружающий пейзаж.

Нике с Антони вернулись. Выражение лица у Нике было серьезным, а взгляд устремлен на меня.

– Это были не аквамарины, – сообщила она мне.

Я кивнула.

– Знаю. Но тем не менее они меня обожгли.

– Нет, это не они.

Моя голова вскинулась, и я приготовилась дать резкое возражение. Но прежде, чем оно пришло мне на ум, Нике показала ладонь. Она была в пыли и слегка блестела на солнце.

– Это аквамариновая пыль. Тебя обожгли не кусочки мозаики, а налет на них.

На какое-то время мы все четверо стояли в немом изумлении и таращились на бледно-голубую пыль у Нике на ладони.

– Ну, и что это значит? – Петра в недоумении переводила взгляд на каждого из нас по очереди. – Видимо, я чего-то не понимаю.

Я быстро рассказала ей о загадке аквамаринов, о том, как они стали благом для каждой сирены, но не для меня.

Петра молча слушала и время от времени кивала.

– Хотелось бы мне посоветовать что-нибудь дельное, – сказала она, когда я закончила свой рассказ. – Но могу сказать лишь то, что теперь мне ясно, какой силой могут обладать эти самоцветы. Камни стали катализатором проявления моих способностей.

Антони снова посмотрел на место нашего привала.

– Что там? – спросила я, вставая.

– Просто интересно, почему Майра до сих пор не примчалась сюда с быстротой выстрела. – Он шевельнул большим пальцем и выдавил из себя кривую, если не сказать тревожную, улыбку. – А, понял. Они с Йозефом решили прикорнуть.

Я кивнула, радуясь тому, что мама пропустила эту драму.

– В общем, рискну и повторю свой вопрос, – сказала Петра, глядя на Нике, которая стирала с ладони пыль. – Что все это значит?

– Это значит, что мы уже рядом, – ответила Нике. – Нам пора двигаться дальше. Антони, лучше отнеси ее к ботинкам, чтобы это не повторилось снова.

Антони ринулся ко мне, чтобы подхватить на руки.

– Нет-нет, все хорошо. Я могу дойти сама.

Нике бросила на меня предостерегающий взгляд.

– Настаиваю. – Я начала двигаться к тому месту, где в тенечке лежали, откинувшись назад, мама с Йозефом. – Я ведь дошла сюда не обжигаясь, значит, и обратно дойду. И никто не расскажет о случившемся моей маме. Она только зря разволнуется.

Нике с Петрой выразили согласие, а Антони нахмурился.

– Мне это не нравится, – сказал он. – Она заслуживает того, чтобы знать. Не нужно скрывать от нее такие вещи.

Я остановила Антони и пропустила Петру с Нике вперед. Положив руку ему на грудь, я почти умоляюще посмотрела ему в глаза.

– Не рассказывай ей ничего. Ты должен дать мне слово.

– Тарга. Нет. – Это прозвучало как упрек.

– Ты должен. Если бы она знала, то отменила бы все мероприятие.

Антони еще больше насупился, сжал челюсти и заскрипел зубами.

– Может, нам и стоило бы.

Я решительно замотала головой.

– Мы приехали в такую даль, и на кон поставлено слишком многое. Ничто не может сорвать наше предприятие. Пожалуйста. Обещаешь?

На некоторое время мы сцепились взглядами, а потом между нами кое-что незаметно произошло. Я могла заставить Антони забыть увиденное. Я могла вырвать у него любое обещание. Но я поклялась себе, что никогда не применю свой голос к Антони и никогда ему об этом не расскажу.

– Не скажу, – сказал он наконец.

– Спасибо. – Я снова повернулась лицом к лагерю.

– Но мне это не нравится.

– Заметно.

Глава 14

Вскоре после того, как мы снова пустились в путь, меня посетило неприятное ощущение.

Мы с Эмуном шли впереди всей группы по широкой старой дороге в дружеском молчании. И вдруг… Я положила руку брату на предплечье.

Эмун остановился и посмотрел на меня.

– Что такое?

Прикрыв глаза, я сосредоточилась на ощущении, которое ничем не отличалось от того, что чувствуешь кожей в жаркий день. Будто инфракрасную лампу поставили на небольшую мощность и направили на одну половину моего лица. Я открыла глаза и посмотрела наверх.

Эмун проследил за моим взглядом.

– Ты меня малость пугаешь, сестренка, – сказал он, сжав губы в тонкую линию, но не без юмора.

Солнце находилось с левой стороны, и да, оно грело. Однако ощущение тепла возникло с правой стороны, и оно было несколько другим – более жгучим. Так ощущалась близость самоцветов. Скорей всего. Только они могли излучать такое странное тепло. Я начала взбираться на груду камней в направлении покосившихся белых колонн вдалеке – в направлении тепла.

Мама, Йозеф и Антони поравнялись с Эмуном, и я услышала, как Антони спросил, куда я иду.

– Не знаю точно, но вроде у нее появилась идея. Нам надо двигаться следом. – Мне было