Соль и тайны морской бездны - Эбби-Линн Норр

были в трещинах, наклонены или вовсе повалены. Потолок у нас над головами представлял собой толщу утрамбованной земли и камней. Нам открылось помещение с ровным полом, покрытым грязью, песком, и камнями разных размеров. За этим длинным помещением, которое напоминало скорее коридор между рядами колонн, виднелась очередная гора булыжников, из-за которой исходило довольно сильное голубое свечение.

Все высыпали из прохода в огромный коридор и смотрели как завороженные.

– Мы его нашли, – сказала Нике, но произнесла это с какой-то заминкой. Оно подошла и встала со мной плечом к плечу. Я почувствовала на пояснице ее руку, теплую и вселяющую уверенность.

Мы с Петрой первыми отправились к свету, источника которого пока не видели. Именно тогда я заметила по обеим сторонам прохода канавки. Темная вода отражала свет Петриного фонарика. Охваченная любопытством, я подошла к краю прохода и присела, чтобы рассмотреть получше. Я опустила в эту воду руку и удивленно хохотнула:

– Это чистые грунтовые воды!

Мама подошла ко мне, чтобы убедиться лично, а Нике последовала ее примеру.

– Фактически ее можно пить. Как это возможно? – вслух изумилась Нике.

– Отфильтровалась отложениями. Она чуть движется, – сказала я. – Чувствуете?

Обе сирены кивнули, и мы все встали.

Воздух был не то чтобы свежий, но и не затхлый, как стоило ожидать от столь глубокого подземелья. Мне стало любопытно, проникало ли сюда что-нибудь, когда Петра сдувала песок с Атлантиды.

Оставив на пыльном полу множество следов, мы приблизились к завалу в конце помещения, которое я начала считать тронным залом по причинам, мне и самой неведомым, и голубое свечение стало попадать на нас.

Я опустилась на колени перед булыжниками, возле одной из канавок с водой. Осторожным гребком плеснула воду из канавки на пол. Вода, кружась, омыла грязное пятно, и, когда стекла обратно в канавку, я смогла разглядеть поблекшую мозаику. Посветив на нее лучом фонаря, я увидела, что кусочки мозаики образуют волновой узор с завитушками, выложенный из множества оттенков синего. То там, то здесь поблескивали аквамариновые плиточки.

Я снова встала, и тут у меня свело живот, подступила тошнота и закружилась голова. Достав бутылку, я сделала несколько больших глотков.

От окружающих нас руин внезапно отразился какой-то низкий рокочущий звук, который исходил из ниоткуда и в то же время отовсюду.

Все застыли как вкопанные.

– Вы это слышали? – Йозеф протянул руку к маме и привлек ее к себя, будто именно она нуждалась в защите.

Кто кивнул, кто что-то пробормотал в подтверждение, а потом вся группа вновь затихла, прислушиваясь.

– Наверное, наверху камни сдвинулись, или что-то подобное, – неуверенно предположил Антони. Меня этот звук на мысли о трущихся друг о друга камнях не наводил, но Антони мог оказаться прав.

– От этого, конечно, не легче, – ответил Эмун, поднял глаза к потолку и быстро ими задвигал, вероятно в поисках трещины или осыпающегося грунта. Но наверху все выглядело прочно и спокойно.

Очередной, куда более громкий рокот, совершенно точно исходящий со стороны голубого свечения, заставил нас отшатнуться назад и сбиться в кучу.

– За меня, – рявкнула Петра. Она выставила вперед обе руки, ладонями наружу, словно оружие… Хотя, почему «словно» – именно что оружие.

Рокот перерос в оглушительный рев. Как будто кто-то пытался завести бензопилу. Из моего горла невольно вырвался вопль, но я не единственная вскрикнула от ужаса.

Из-за завала, рыча и щелкая зубами, выпрыгнул самый натуральный огромный двухголовый пес из плоти и крови.

Глава 15

Наши визг и крики наполнили подземелье, когда брызжущий слюной зверь прямо перед нами приземлился на лапы с подушечками величиной в обеденные тарелки. Он пригнул свои головы и вперил в нас четыре красно-коричневых глаза. Наморщил нос, в пастях торчали желтоватые клыки.

– У меня двоится в глазах! – завопил Эмун. – Кто-нибудь еще видит две головы?

Мои ладони и пальцы напряглись и были готовы задействовать воду из канавок, чтобы хотя бы замедлить зверюгу, если она решит на нас броситься. Бедро Петры соприкоснулось с моим, когда я встала рядом с ней. Все взгляды были направлены только на пса.

– Голов определенно две, – подтвердила Нике до ужаса спокойно, учитывая обстоятельства.

– Прямо как на придверном коврике из мозаики, – сказала я далеко не таким расслабленным тоном. Про себя я горько сожалела о том, что мой голос не действует на животных.

– Что нам теперь делать? – мама стояла прямо за мной, перед Антони и Йозефом. Сирены, Euroklydon и тритон заслоняли от бешеного вида животного тех, кто сверхъестественными способностями не обладал.

– Нужно его обойти. – Я не сводила взгляда с собаки, которая пока что вперед не двигалась. Пес замер, агрессивно припав к земле, будто изготовившись к прыжку. – Он охраняет.

– Его? – отозвался Антони за моей спиной. И через несколько мгновений последовало подтверждение: – Да, это определенно он.

Четыре пары собачьих глаз метались с меня на мою маму и с Нике на Эмуна. Мои глаза сузились, подметив это. Зверь ни разу не посмотрел на остальных. Я не знала, было ли это связано с тем, что мы стояли впереди, или по какой-то другой причине.

– Йозеф. – Я изо всех сил старалась, чтобы голос получился низким и спокойным.

– Да, Тарга, – ответил Йозеф так же напряженно откуда-то слева и сзади.

– Ты, Антони и Петра двигайтесь вправо. Остальные влево.

– Зачем?

– Пожалуйста, просто сделайте так. – Мой взгляд был прикован к огромному зверю.

Когда мы начали двигаться, глядя строго вперед, послышалось шарканье. Собака снова зарычала, одна голова опустилась еще ниже, а вторая приподнялась, но обе они следили взглядом за теми из нас, кто двигался влево.

– Он не любит морийцев, – удивилась мама. – Умница, Тарга. Как ты узнала?

– Просто догадка. Морийцы – пошли обратно.

Мама, Нике, Эмун и я сделали несколько шагов назад. Мое сердце бешено колотилось в груди. Я напомнила себе о том, что способности Петры в данном случае самые эффективные. Если зверь решит напасть, перед Антони и Йозефом останется хотя бы она.

Глаза смотрели на нас, даже когда Петра, Йозеф и Антони сделали шаг вперед.

Рычание прекратилось, когда мы отошли еще дальше. Потом, как ни удивительно, собака уселась на задние лапы и закрыла свои пасти. В такой позе животное выглядело безобидным и расслабленным.

– Вы только посмотрите, – поразился Йозеф. Он обернулся на маму и широко улыбнулся. – Господи, да вы правда ему не нравитесь, ребята.

– Мы заметили, – натянуто ответила мама.

Петра опустилась на колени и заискивающе выставила руку. Она тихонько присвистнула и заговорила спокойным тоном:

– Эй, дружок, все хорошо. Мы не причиним тебе вреда.