Босс замедленного действия - Оливия Хейл

Но он также начальник моего начальника, человек, который в буквальном смысле владеет газетой, где я работаю, и отношения — это настолько за гранью приличий, что это практически преступление. Мои коллеги никогда не будут меня уважать. Букер бы… я не хочу думать о том, что сказала бы Букер. Уэсли смотрел бы на меня, как на насекомое.

Однако ничто из этого не имеет значения, когда мы только вдвоем.

Когда он сидит напротив меня в закусочной в Куинсе или на другом конце телефона, его глубокий голос хриплый от удовольствия.

Лифт пуст, когда я спускаюсь вниз. Сейчас только послеобеденное время, люди еще усердно работают. Холл почти пуст. Я поправляю сумку на плече и смотрю на часы. Я должна успеть к врачу, если поезд не опоздает.

Группа мужчин в костюмах входит в холл. Я останавливаюсь в стороне, пропуская их к вращающимся дверям.

— Спасибо, — говорит мне один из них.

— Пожалуйста, — отвечаю я.

При этих словах высокий мужчина поднимает взгляд. Рыжеватые волосы. Золотисто-карие глаза. Картер среди них, он поворачивает голову, встречаясь со мной взглядом, когда они проходят мимо.

Мои щеки заливает краска от воспоминаний. Он приподнимает бровь, я едва заметно качаю головой. Не здесь. Не сейчас. Не перед другими членами исполнительной команды. Он поворачивает голову вперед и продолжает идти.

Исчезает вместе с остальными в лифтах.

Я выдыхаю с облегчением. Он выглядел как обычно. Жизнелюбивый, невозможный для понимания, загадка в костюме. Красивый, властный и совершенно точно не для меня.

Я почти убедила себя, что пятница была лихорадочным сном, когда мой телефон пищит.

Картер: Покидаешь пост? Середина рабочего дня.

Мои пальцы слегка дрожат, когда я отвечаю. Разве он не шел на встречу?

Одри: Следишь за своими сотрудниками?

Картер: Кто-то должен. Идешь по следу?

Одри: Да. След ведет меня прямо в кабинет стоматолога. Мне выпала честь лишиться двух зубов мудрости.

Пауза в две минуты, прежде чем он отвечает, я представляю, как он слушает чьи-то идеи, Уэсли говорит ему на ухо, пальцы барабанят по столу.

Картер: Я бы пошутил на этот счет, но в этом нет ничего смешного. Сочувствую, Зажигалка. Завтра тоже возьмешь выходной?

Одри: Буду работать из дома. Или, по крайней мере, попытаюсь.

Картер: Газета переживет день без тебя.

Картер: Осознаю, как это сейчас прозвучало. Ты критически важна для успеха «Globe», но не настолько, чтобы не отдыхать после операции.

Одри: Я не обиделась. Просто полна решимости вырезать твой негатив из своей жизни. Больше мне не пиши.

Я ухмыляюсь, печатая это, стоя на платформе метро. Это я умею. Болтать с ним о пустяках, пока не забуду звук его хриплого дыхания в моем ухе.

Даже если это впечаталось в мою память и отпечаталось на костях.

Картер: Справедливо. Это последнее сообщение, прежде чем я оставлю тебя в покое навсегда. Тебя кто-нибудь заберет после? От лекарств, которые тебе дадут, ты будешь не в себе.

Одри: Должен был брат, но он только что отказался.

Картер: Черт. Назови мне хотя бы название клиники? На всякий случай. Кто-то должен знать.

Я обдумываю это целую остановку в метро. Хорошая ли это идея? Но он прав. Я хотела, чтобы брат был там, но теперь он не может. Нина, моя лучшая подруга, все еще мучительно далеко после перевода в Вашингтон. Мои другие друзья в городе все на работе.

Так что я отправляю ему адрес. На всякий случай.

Гораздо позже добрая медсестра ведет меня в комнату ожидания.

— Посидите немного, — говорит она мне. Ее голос доносится издалека. — Я принесу вам стакан воды. В вашей карте указано, что за вами приедет брат?

— О, нет, — говорю я. Мой голос звучит скачуще. Я повторяю слова снова, просто чтобы услышать, как они взлетают.

— Простите? Не приедет?

Я качаю головой, это ощущение кажется странным. Еще более скачущим, чем мой голос.

— У него выступление в Хобокене. Это был всего лишь обеденный концерт, но вся его группа рассчитывает на него. Хотя я рассчитывала на него первая, — я смеюсь, потому что это почти срифмовалось. — Почему? Я не знаю.

— Мисс, — говорит медсестра, и теперь ее голос звучит резко. — Мы бы не стали проводить анестезию и операцию, если бы знали, что вас некому проводить домой.

Ее слова трудно разобрать. Слишком много.

— Вы говорите очень резко, — говорю я ей. — Вы звучите как… кальмар. Со всех сторон. И они тоже острые, их щупальца. Боже, я хочу мороженого.

— Следующие двадцать четыре — сорок восемь часов вам нельзя есть твердую пищу. Милая, пожалуйста, позвольте мне кому-нибудь позвонить. Подруге или коллеге? Может, соседу?

Я закрываю глаза от яркого света в комнате ожидания. Трудно фокусироваться на них и на ее голосе одновременно. Как другие люди делают и то, и другое?

— Я здесь, чтобы забрать ее, — раздается голос.

Медсестра отпускает мою руку.

— О, слава богу. Милая, твой парень пришел.

Это заставляет меня хихикать, потом я не могу остановиться, даже несмотря на то, что во рту будто вата и я проглотила бегемота. Картер стоит передо мной, с каким-то странно озабоченным выражением лица. Я никогда не видела его таким раньше.

— Одри, — говорит он. — Это я.

Я хихикаю сильнее, пока это не переходит в свист. Как будто я могла бы его не узнать. Но он, кажется, чего-то ждет, медсестра тоже заглядывает из-за его плеча.

Я собираю слова.

— Привет. Ты тоже прогуливаешь работу.

Уголки его рта смягчаются.

— Да. Только не говори моему начальнику.

Требуется несколько секунд, чтобы осознать смысл слов, но когда до меня доходит, я снова разражаюсь смехом. Он имеет в виду себя.

— Ты смешной. Почему ты всегда такой смешной?

Рука Картера обвивается вокруг меня, и мы идем.

— И ты думала, что сможешь добраться домой сама, — бормочет он.

Но я все еще над его прошлой шуткой.

— Стендап, — говорю я ему.

— Стендап?

— Да.

— Я уже стою. И ты тоже.

— Нет, ты и стендап! Людям бы понравилось. Я бы… сидела… в первом ряду.

Картер фыркает. Это делает его похожим на лошадь, мои мысли несутся к воспоминанию о семейном отпуске. Мы были в Аризоне, Кевин умолял, так что мы все поехали на лошадях вдоль каньона.

Открытые пространства. Это было так красиво.

— Я предпочитаю выступать с комедией в частном порядке, — говорит Картер. — Не волнуйся. Я всегда оставлю для тебя место в первом ряду.

Я качаю головой.

— Нам нужно поехать в каньон.