Беглецы-влюбленные - Барбара Картленд

Злоба так исказила лицо сэра Мортимера, что графу захотелось ударить его.

Вместо этого все тем же спокойным, уверенным голосом он произнес:

— Вряд ли вы добьетесь чего-нибудь, если только не обратитесь в Палату лордов. Это потребует очень много времени и очень много денег.

Сэр Мортимер открыл было рот, чтобы разразиться бранью, но осекся на полуслове.

— Палата лордов? — переспросил он.

— Вы не потрудились спросить мое имя и поэтому, возможно, не знаете, что я граф Келвиндэйл.

На мгновение сэр Мортимер, казалось, примерз к полу.

Но тотчас он вновь злобно зашипел:

— Я… я не верю этому! Вы лжете, конечно, вы лжете!

— Я говорю вам правду, — сказал граф усталым голосом, — а если вам нужно подтверждение, вы легко можете получить его от любого в этой деревне, которая, кстати, принадлежит мне.

— Г-граф Келвиндэйл? — проворчал сэр Мортимер. — Я думаю, что видел вас на скачках!

— Вполне возможно, — согласился граф. — У меня много скаковых лошадей, и если вы увлекаетесь скачками, то должны знать, что я выиграл Золотой Кубок в Эскоте месяц назад.

Сэр Мортимер стоял как оглушенный.

Он только таращил глаза на графа, как бы подозревая, что его собираются облапошить.

И в то же время он не мог понять, в чем тут может быть ловушка.

— Может быть… я и узнал вас, — сказал он неохотно, — но почему, черт возьми, вы женились на моей падчерице?

Граф улыбнулся.

— Я сомневаюсь, что вы поняли бы это, даже если бы я и рассказал вам, — ответил он. — Теперь же, поскольку у нас медовый месяц, я надеюсь, вы окажетесь достаточно тактичны, чтобы оставить нас в покое. Вы, как я понимаю, запугивали мою жену в прошлом, но это — как раз то, чего вы не сможете делать в будущем!

— Ну, милорд, — сказал сэр Мортимер уже совсем другим тоном, — если вы действительно женились на моей падчерице, тогда, конечно, я…

— Как я уже сказал вам, — прервал его граф, — у нас теперь медовый месяц, и даже самый толстокожий невежда, полагаю, мог бы понять, что мы хотим побыть наедине.

Граф смерил сэра Мортимера с ног до головы презрительным взглядом и добавил:

— Всего хорошего! Нам больше не о чем говорить!

Ошеломленному, сбитому с толку, все еще чувствующему, что его каким-то образом одурачили, сэру Мортимеру оставалось лишь направиться к двери.

Плечи его поникли.

Похоже, он утратил всю свою спесь.

Дойдя до двери, он оглянулся.

Граф по-прежнему стоял перед камином.

Он ничего не сказал, но глаза его встретили взгляд сэра Мортимера, и тот понял, что побежден.

В нем еще теплилась надежда, что он сумеет каким-то образом снискать расположение человека, о котором он мог бы теперь с еще большей гордостью говорить, как он и мечтал, «мой зять».

Но даже он понимал, что момент для этого явно неподходящий.

Он хорошо помнил, как только что ударил Хариту хлыстом, который все еще держал в руке.

Выйдя из комнаты, он пересек холл и шагнул за, порог.

Лакей помог ему сесть в экипаж.

Уезжая прочь, сэр Мортимер бормотал что-то про себя.

Он ударил Хариту.

Он отчаянно думал теперь, как убедить графа Келвиндэйла, что он сожалеет о своем поступке.

И не находил ответа на этот вопрос.