Поцелуй под снегом - Ники Сью

Войдя в класс, я почему-то сразу посмотрела на место Измайлова, вернее, на пустующее место. И очередная глупость мелькнула в голове – узнать бы, как он там. Но я тут же себя одернула.

Мы – разные. Мы – не друзья. А через полгода не будем и одноклассниками. Да и за два с половиной года ими особо не стали.

После физики у нас стояла физкультура. Я ее ненавидела и ходила редко. Мне часто делали поблажки и «рисовали» хорошие оценки, потому что сдать нормативы для меня было тяжким трудом. А сегодня… сегодня физра оказалась катастрофой.

Это случилось во время волейбола. Предварительно разбив нас на команды, физрук ушел, и вот тогда я впервые за одиннадцать лет ощутила на себе все «прелести» внимания класса.

– Исаева, погоди. – Женька Зорькин первым начал этот концерт. – Ты не так мяч держишь. Сейчас я покажу.

– Нормально я держу, – насупилась я, не сразу сообразив, что Зорькин пристроился сзади. А когда дернулась, он положил руки мне талию и рывком притянул к себе.

– Теперь лучше, – пропел он мерзким голосом мне на ухо. По залу пронеслась волна смешков. Противных таких, издевающихся.

– Руки убери, – фыркнула я, снова дернувшись. Может, я и была одиноким волком и белой вороной, но позволять себя лапать не планировала.

– Да ладно? – присвистнул кто-то из ребят.

– Зорькин, да ты неправильно делаешь, – ядовито пробурчала Цветкова.

Она была звездой нашей школы, и дело не только в ее идеальной внешности: фигура как песочные часы, с отличными пропорциями, копна золотистых волос, которые всегда струились водопадом по плечам.

Цветкова была начинающим блогером – у нее довольно неплохие соцсети, на каком-то из каналов более двадцати тысяч подписчиков, и звание «звезды» пошло как раз именно отсюда. А еще Карина была влюблена в Измайлова, хотя об этом я уже вроде рассказывала.

В целом мы с ней не общались, пару раз как-то делали проект вместе. Было неплохо, даже весело. Правда, подружками стать у нас не получилось, я не ее поля ягода, да и мне с ней было тяжело в общении. Но ненависти между нами никогда не было.

Отсюда возникал вполне резонный вопрос: что пошло не так в нашей экосистеме?

– Стоит быть нежнее, – добавила язвительно она.

– А тихоня-то наша оказалась похлеще опытных девчонок, – засмеялся Антон Сорокин. Однажды он приглашал меня на танец, но я отказалась. Сорокин был высоким, худощавым и, честно сказать, глуповатым. Шутил он плоско, и, кроме пошлостей, у него на уме ничего не было.

– Ты просто не умеешь их готовить, – ответил Зорькин. – А вот Измайлов умеет. И судя по тому, что она проторчала у него больше часа, опыта наша староста набралась.

– Может, теперь на мне его продемонстрируешь? – предложил Сорокин.

– Придурок, – с обидой прорычала я и отвела взгляд.

К счастью, вернулся физрук, и дурацкие шутки надо мной закончились. Хотя обстановка в классе заметно поменялась. Девочки, может, и вели себя как обычно, но по их лицам читалась какая-то брезгливость. Это было так глупо и странно, ведь многие из них, не стесняясь, вешались Илье на шею, и гулять звали первыми, и в кино приглашали. Но никому почему-то не было до этого дела, а то, что я у него проторчала какой-то час, всех жутко взволновало.

Двойные стандарты.

В раздевалке ко мне подошла Карина.

– Ты реально с ним… – Она оглянулась, и гудевшие до этого девочки притихли. – Переспала?

– Что? – У меня аж из рук расческа выпала.

– Сорокин всем растрепал, что видел, как Илья открывал тебе дверь, и он был без майки. Знаешь, это подло.

– Он вообще-то… – попыталась оправдаться я.

– Такие, как ты, для него вроде одноразовых салфеток. Протерся и выбросил. Не знаю, на что ты, Исаева, рассчитывала. Мне тебя жаль. – На последнем слове она сделала акцент, в котором не было ни капли жалости, скорее презрение.

– Не стоит, от жалости толстеют, – съязвила я. Затем схватила свои вещи, кинула их в пакет и пошла прочь из раздевалки.

В душе́ я уже ненавидела и Измайлова, и просьбу классной. Ничего ведь не было, а проклятый Сорокин раздул из этого сплетни. Выставил меня какой-то непотребной, легкодоступной. Одним дурацким действием испортил остаток моего выпускного класса.

Хотелось запереться в туалете и расплакаться. Было безумно неприятно. Но я запретила себе раскисать. Вряд ли мою персону будут долго обсуждать. День, ну два. Потерплю. А потом этот бред закончится, и я смогу спокойно жить дальше.

Однако уже этим вечером я поняла, что безумно ошибалась…

Глава 3

После уроков я обычно уходила сразу, потому что в четыре часа у меня был репетитор по английскому. А потом нужно было приготовить ужин и снова вернуться к домашке, чтобы не сидеть с тестами до глубокой ночи. Увы, ночью мне больше нравилось спать, смотреть сериалы или читать книги, а не зависать над учебниками. Да, да, я вполне обычный подросток, не повернутая на учебе старшеклассница.

Сложив вещи в рюкзак, я спустилась в гардеробную. Наши что-то яростно обсуждали, но я не вникала. После их выходки хотелось вообще отключить слух. До сих пор не могла поверить, что мои одноклассники, вполне уже взрослые ребята, мыслили как идиоты.

Утешало только то, что слухи – феномен краткосрочный. Как только Измайлов вернется, уверена, он и не поздоровается со мной и этим прервет глупые разговоры.

Накинув пуховик и натянув шапку, я вышла на школьный двор. Небо затянуло тучами. Тропинку засыпал густой воздушный снег. Двор походил на белое поле, куда хотелось плюхнуться и сделать снежного ангела.

За спиной послышались голоса одноклассников, и, чтобы не реагировать лишний раз на всякую ерунду, я вставила наушники. В плейлисте играла новинка XOLIDAYBOY – «Love Again». Я обожала этого певца и мечтала однажды сходить к нему на концерт.

На выходе со школьного двора меня толкнули в спину. Случайно или специально, не знаю. Я вообще не сразу поняла, что произошло. Тем более моих одноклассниц постигла похожая участь. Где-то рядом раздался протяжный вопль, по-моему, это Цветкова пищала. Мальчишки решили устроить атаку снежками, но кому-то, как мне, не повезло больше. Меня повалили в сугроб и начали закидывать снегом.

Его запихивали мне под куртку, за шиворот, швыряли в лицо. Я дергалась, ерзала, требовала остановиться. Но ужас от осознания всей ситуации пришел позже, когда я поняла, что не могу подняться. И дело было не в снеге, а в том, что на меня сверху уселся кто-то.

– Отвали, придурок! – прорычала я, собрав горсть снега