Я пришла сюда учиться! - Анастасия Бельская

Я премерзко улыбаюсь, представляя вещи, что хотел бы сделать с этим подонком. У меня не то, чтобы развязаны руки — но на кое-какие вещи полиция определенно согласиться закрыть глаза, и я воспользуюсь этим на полную катушку.

Утром Элли выходит к завтраку такая бледная, что даже Кира отрывается от телефона, и смотрит на мою жену с настоящим испугом.

— Элли, ты заболела?

Рыжая осторожно массирует виски, и сквозь боль пытается улыбнуться.

— Нет-нет, Киреныш. Нужно просто выпить чаю…

— Согласен, — я ужом проскальзываю мимо молчавшей матери, и кладу ладонь на лоб жены. Моя рука кажется прохладной по сравнению с кожей Элли, но я не могу удержаться, и тут же прижимаюсь к ее голове губами.

— Все в порядке, — голос Элли садится от моих действий, но она не делает попыток вырваться и отстраниться.

— Не в порядке, Динозаврик. Ты заболела.

Тут же в дело включается моя мама, бедром отодвигая меня в сторону, и уже сама трогая горячий лоб. Тут же недовольно цокает языком, усаживает мою жену на стул, и как-то одновременно ставит перед ней чашку с чаем, и жестами приказывает сунуть подмышку градусник. Элли снова не сопротивляется — и это уже на самом деле плохой знак.

— Остаешься дома, — решаю я, даже не дожидаясь, чего там покажет термометр, — я предупрежу в школе о твоем самочувствии.

— Что?! Нет, мне нельзя… Я столько пропущу, что потом в жизни не догоню по предметам…

— Догонишь, не волнуйся. Надо будет, тебе индивидуально объяснят все, что будет не понятно.

Элли непонимающе смотрит на меня, и я только убеждаюсь в том, что девушка больна. В другое время она так не тормозит…

— В браке с преподавателем есть свои плюсы, Морковка. Пользуйся.

Я подмигиваю, и Элли со страшной скоростью заливается краской. Ну и отлично, значит, состояние не критическое.

— Тридцать восемь, и четыре, — объявляет Пинки, вытаскивая градусник, и тут же всовывает Элли ложку с сиропом, — я дам ей жаропонижающее, и прослежу, чтоб она оставалась в постели.

Это уже информация мне, и я благодарно киваю. Хорошо, что Пинки дома, а сам дом под охраной — я смогу спокойно поработать, не волнуясь ежесекундно об Элли.

Хотя… Кажется, даже несмотря на это, я буду постоянно думать и беспокоиться о жене. Как это называется? Влюбленность?

Я подгоняю Киру, чтоб успеть завезти ее в школу, и уже у порога меня догоняет Элли.

— Крис, я правда не заболела, — тихо шевелит губами моя жена, — это просто от нервов, у меня так бывает…

— Вот и отлежись, отдохни хорошо. — Обрубаю я ее попытки поехать со мной, — нервы, малышка, это тоже важно, не стоит так пренебрегать ими.

Я смотрю на закусившую губу девушку, и тянусь к ней, как на магните. Вчера между нами было многое — и, хоть мы и заснули в обнимку, все равно все как-то зыбко и непонятно. Я не хочу, чтобы жена накручивала себя там, где не следует. А потому хочу напоследок обозначить наши отношения…

Когда до губ Элли остаются считанные сантиметры, она неожиданно зажимает мой рот ладонью, и испуганно пятится назад.

— Ты заразишься…

Кусаю ее за ладонь, чтобы отпустила, и хитро щурюсь на ее смущение.

— Ну ты же не болеешь.

Целую пухлые губы, что как-то сразу раскрываются под моим ртом, впуская меня на полную, снося крышу теплым ароматным дыханием. Мне нравятся поцелуи со своей женой, но совершенно не нравится, как их мало…

— До вечера, — нежно произношу, и еще раз провожу языком по мягким губам с привкусом лимонного чая.

Элли беспомощно кивает, будто сдалась на мою милость, и я иду к машине, где меня уже ждет Кира, испытывая ни с чем несравнимое удовольствие.

Я наконец знаю свою жену. И теперь точно смогу защитить ее.